От опросов, разумеется, никто ее не избавил. Однако то ли она действительно выглядела так ужасно, то ли преподаватели о чем-то догадывались, то ли внешний вид Кера наводил их на какие-то мысли, но почему-то вопросы в ее сторону именно в это время резко сократились. Так, бывало, что лер де Сигон прицепится к какому-то пустяку, или господин Огэ вдруг заинтересуется какой-нибудь глупостью, с которой даже слабый первокурсник справится. Бывало, лер ля Роже вдруг с азартом затеет свой любимый спор на тему истории формирования Четырех Королевств или причины отчуждения Занда... но все это как-то вяло, слабо и совсем ненастойчиво. Хотя, конечно, Айра ни в чем не была уверена - она жила, словно в дурном сне, из которого ее время от времени выдергивали в холодную реальность отрывистые фразы, чрезмерно громкий смех соседей по классу, болезненные, хоть и шутливые, тычки пополам с ехидными замечаниями, что, дескать, отличница-то наша чего-то потеряла интерес к учебе. Или же если приходилось сталкиваться с настырными виарами.
По этой причине она уже с первого дня перестала посещать столовую. За себя не волновалась - в саду у мадам Матиссы, от работы в котором ее тоже никто не освобождал, всегда было достаточно фруктов, чтобы утолить голод. Да и метаморф по-прежнему исправно таскал для нее все, что она просила. От жажды страдать тоже не приходилось - Марсо присылал все с тем же Кером столько воды, сколько она просила. Правда, сама стала появляться в Хранилище редко - только для того, чтобы отыскать и прочесть строго определенные книги: по Целительству или Травологии, чтобы составить себе укрепляющий эликсир; по Боевой магии, чтобы быть готовой ко всему; и, конечно, по искусству создания порталов. Особенно, долговременных. И, особенно, на большие расстояния. А еще уделяла пристальное внимание всему, что могло позволить держать сам факт открытия портала на территории Академии в совершеннейшей тайне.
Разумеется, полностью ее стремление сбежать от нелюдей реализовать не удалось: Дакрал уже на второй день заподозрил неладное и заявился с утра пораньше, лишь на пару секунд опередив Керга, прямо под двери девчачьего корпуса. Чем, надо признать, немало напугал его обитательниц. Айра, находясь в забытьи, правда, чуть не прошла мимо, но была тут же остановлена, приперта к стенке и буквально забросана тревожными вопросами. Причем на этот раз (о чудо!) и вамп, и виары были удивительно терпеливы к присутствию друг друга. И при этом отвратительно настойчивы.
Пришлось стискивать зубы и, помня о предупреждении дер Соллена, отговариваться тем, что у нее возникли проблемы с метаморфом. В связи с чем ей велено держаться подальше от других учеников и больше времени уделять сложному в обращении зверю, чтобы удержать свое над ним первенство. Да еще добавить, что это прямой приказ директора, который взял на вооружение его исполнительный ученик - Викран дер Соллен.
Как ожидалось, его имя произвело нужный эффект: нелюди разом отстали, но дружно напомнили, что к ним всегда можно обратиться за помощью. И лишь после этого оставили в покое.
Гораздо сложнее оказалось отделаться от Бриера: в ложь про учителя он ни за что бы не поверил, так что Айра, отчаянно вертясь под его пристальным взором, была вынуждена ссылаться на частые занятия, от которых просто не успевала отходить. О том, что дер Соллен терзает ее каждый день до поздней ночи, она не сказала. Но когда он, заподозрив неладное, вдруг схватил ее за руку, все же не смогла сдержать невольного стона и не сумела помешать ему задрать свой рукав, чтобы наглядно увидеть доказательства того, что занятия идут с удивительной регулярностью.
Завидев ее расцвеченную синяками кожу, Бриер просто оторопел, потому что кровоподтеки там сидели один на другом, перетекая из старого в свежий, накладываясь и переплетаясь друг с другом причудливыми багрово-сине-желтыми узорами. У него даже дар речи пропал, когда он попытался взглянуть на другую руку, но при этом неосторожно задел бок, а Айра сдавленно охнула и буквально согнулась пополам. После чего ее пришлось усаживать на скамейку и накладывать исцеляющее заклятие, чтобы от боли она не потеряла сознание. Жестокость учителя отчего-то поразила его настолько, что Бриер даже процедил сквозь зубы сдавленное ругательство, с хрустом сжал кулаки и поделился с измученной девушкой собственными силами, отдав столько, сколько позволяли их Щиты. После этого дождался, пока она отдышится и вытрет невольно выступившие слезы, с неподвижным лицом выслушал сбивчивую благодарность и, доведя ее до класса, быстро ушел, жутковато играя желваками на скулах. А после урока так же осторожно забрал, самолично довел до корпуса, помог подняться и клятвенно заверил, что с Иголочкой и Шипиком справится сегодня сам. А Листика даже едва не предложил выгулять в саду и лишь в последний момент, когда вспомнил, насколько подрос и как метко научился плеваться вредный цветок, благоразумно передумал.
Айра устало поблагодарила и вернулась к себе.
