Справа появляется неприметный проход, к которому мы бросаемся, огибая толпу. Салли указывает на что-то, я оборачиваюсь и вижу двух женщин, держащих большой плакат с надписью:
Мы поднимаемся по ступеням и входим в здание суда. Холл переполнен журналистами и фотографами.
– Нам сюда, пойдемте! – Бен указывает дорогу.
Мы локтями прокладываем себе путь, расталкивая всех подряд. Салли, кажется, налетела на парня, сидящего на сумке. После минутной борьбы с плотной толпой мы оказываемся у поста охраны: у двери дежурят двое полицейских.
Бен, не раздумывая, бросается вперед. Копы реагируют сразу же. Он увлекает их за собой влево, потом вправо, заставляя отойти от двери.
– Давай, Елена! – кричит он, показывая на дверь.
Адвокат не замечает, как какой-то тип проникает в зал суда через маленькую дверь и что-то нашептывает судье, а она, в свою очередь, вдруг объявляет перерыв.
Мне это не нравится, очень подозрительно.
Меня молча отводят в зал позади скамьи для обвиняемых, и вот уже полчаса я торчу тут, сидя на старом дряхлом стуле.
Вдруг появляется коп и приносит мне маленькую бутылку воды. Я опустошаю ее практически залпом.
– Пять минут и назад, – сообщает мне он.
Я разглядываю наручники на запястьях.
Полицейский не соврал. Проходит совсем немного времени, и меня возвращают обратно на эту скамью позора. Люди, переговариваясь, возвращаются на свои места в зале. Адвокат, прокурор и судья появляются одновременно. Я слежу взглядом за адвокатом, и вдруг мое внимание привлекает нечто лежащее на столе судьи: кажется, это ноутбук моей львицы. Может, я ошибся, и он просто похож?
Все встают, и я в том числе. Пристав произносит:
– Слушайте и будете услышаны! Судебное заседание возглавляет судья Аманда Чанг.
Я делаю глубокий вдох.
– Мистер Вегас внес в дело новую улику, – говорит судья.
Адвокат уже стоит напротив, указывая на ноутбук с биркой, висящей на боку. Он берет его в руки.
– Это ноутбук жертвы, Елены Хиллз, – произносит он.
– В нем Елена Хиллз ведет дневник, записывая туда свои ежедневные заботы. Я позволю себе прочесть некоторые выдержки из него.
Я узнаю то, что уже читал. Моя львица пишет обо мне, о том, что постоянно происходит внутри меня, пишет, что любит. Как я на нее смотрю, что мои слова многое ей говорят, что ей меня не хватает, что она часто плачет из-за моего ареста…
Я сглатываю. Этого я еще не читал.
Вегас делает паузу, над залом нависает зловещая тишина.
– Есть еще один отрывок, с которым я хочу вас ознакомить. Написанное сложно прочесть, и, полагаю, прожить такое было гораздо сложнее, – произносит он. – Прошу вас самостоятельно прочитать две страницы, которые я вам раздал.
Присяжные погружаются в протянутые им листы бумаги. Если он выбрал тот отрывок, о котором я думаю, после такого с ними точно случится приступ тошноты. Но я не могу быть уверен – мне на ознакомление никто ничего не давал. Судья отрывает взгляд от своего экземпляра с расстроенным выражением лица.
– Когда это было написано?
– В октябре, Ваша честь. В подтверждение у нас есть резервная копия ноутбука на соответствующую дату.
Она его благодарит, а затем молча кладет листы рядом с собой. Теперь она знает, что Елена жила в настоящем аду задолго до моего появления в Статене, но она не знает, кто именно поставил Елену на колени тогда в раздевалке. Она дает присяжным время дочитать до конца, затем пристав встает и объявляет:
– Суд вызывает Елену Хиллз для дачи показаний.
Я инстинктивно встаю, чтобы увидеть ее. Копы за моей спиной хватаю меня за плечи, но я отбиваюсь. Где она?
Проходят минуты. Кажется, весь зал, как и я, застыл в ожидании. Дверь открывается, и появляется моя львица. Она похудела, волосы наскоро убраны назад. Кажется, она вымотана не меньше меня. Ее осторожно отводят к месту, на котором совсем недавно сидел я. Я часто дышу, словно только что пробежал марафон, а в груди начинает колоть, когда Елена поднимает глаза на зал, даже не взглянув в мою сторону.
Пристав подходит к ней, и она сглатывает. Проклятье, да ей страшно!
