В конце концов эта дрянь просит присяжных обратить внимание на новую улику в деле. Это выдержка из медицинского отчета о состоянии Елены. В нем говорится, что после всего пережитого Елена до сих пор не способна бороться с агрессией, поэтому ее показания ненадежны и не заслуживают доверия. Она сообщает, мол, Елена вот уже несколько лет влюблена в Джейсона, который ее всегда игнорировал, и ее выступление не более чем попытка отомстить за его издевательства над ее физическими недостатками. Прокурор делает вид, будто сочувствует Елене, ведь это так ужасно – быть объектом насмешек в школе, но это никак не может служить оправданием ложных показаний перед лицом присяжных. И в завершение прокурор выдумывает, что рассказ Елены – отличное доказательство того, как я смог за несколько месяцев оказать на нее столь сильное влияние.
То есть, помимо образа насильника, она приписывает мне роль психологического манипулятора, который промыл мозги своей подружке, чтоб удовлетворить собственные неосознанные желания. Она именует меня неоднократным рецидивистом, тогда как Джейсон – мальчик из хорошей семьи и не имеет ни одного привода в полицию, поэтому суд присяжных не должен позволить себя обмануть представленными ранее уликами.
Однако же среди них я вижу нескольких, согласно качающих головами, они с жалостью поглядывают на мою львицу, а на меня смотрят с пренебрежением.
Елена, сидя за трибуной, морщится от всего происходящего.
Прокурор сообщает, что она закончила с Еленой, и моя львица покидает зал в слезах. Она на мгновение пересекается со мной взглядом и одними губами произносит:
Бенито ждал меня снаружи у здания суда. Как только я проскочила внутрь, он перестал вести себя как дурак, и охрана на удивление тоже успокоилась и всего лишь вывела его наружу. Как только я появилась, он сразу обнял меня и поблагодарил за дачу показаний в пользу Тига, несмотря на угрозы губернатора.
Салли не видно. Надеюсь, это хороший знак.
Когда я вошла в здание суда, начался перерыв, и я смогла переброситься парой слов с адвокатом. Судья согласилась принять мои показания, но их будет недостаточно. Вегас – наша последняя надежда: он должен убедить судью выслушать Салли, иначе Тиг пропал.
– Ты вся бледная, – говорит Бен, протягивая мне бутылку воды.
– Мм…
Я делаю глоток, но чертовы руки до сих пор дрожат.
– Видела его? – спрашивает Бен.
Я киваю, и слезы тут же подступают к глазам.
– Как он?
– Не очень… Похудел, лицо опухшее. У меня не получалось долго на него смотреть. Не знаю почему.
Бенито хлопает меня по плечу.
– Ты винишь себя, но совершенно напрасно, дорогая. Ты сделала все, что должна была, поняла?
– Ага… А если этого будет недостаточно?
Вдруг я замечаю родителей, они бегут к нам.
– Слава богу, с вами все в порядке! – бросает мама.
Она крепко обнимает меня, пока Бен рассказывает папе, как нам удалось добраться. Он даже хвастает тем, что угнал машину прямо из-под носа у полицейских.
– Мама, я все рассказала, это было ужасно. Прокурор сделала из меня сумасшедшую, которая сама не знает, что говорит. Мне очень полегчало от того, что я, в конце концов, рассказала правду… но вдруг они мне не поверят?
Мама улыбается в ответ.
– Я так горжусь тобой, милая! Ты очень сильная, и, что бы там ни решили присяжные, главное, что ты в итоге пришла в согласие с самой собой.
– Дамы и господа присяжные, Ваша честь, прокурор только что пыталась убедить вас, что показания Елены Хиллз не имеют никаких доказательств, а Джейсон Дэш чист, как первый снег. Я докажу вам обратное.
Вегас остается один перед присяжными. Я поворачиваю голову к телевизору, на который он вновь указывает. На экране снова торговый центр. Камера снимала сверху, видно Софи и троих подлецов: они разглядывают нас, а Елена их не замечает. Ясно видно, как парень посередине проводит пальцем вдоль горла, указывая на меня. Адвокат комментирует происходящее на видео.
