Обретенная любовь полностью

Он толкает меня дубинкой, и я вхожу в камеру. Эй, старик, тут воняет. Но здесь однозначно просторнее, чем в предыдущей. Окно тоже зарешечено, однако до него можно дотянуться, если встать на носки. В нише стоит двухъярусная кровать, а вдоль стен кое-какая мебель: маленький стол, стул и шкаф. И, конечно, все прикручено к полу.

– Доу, твоя кровать верхняя. И аналогичная полка в шкафу, – бросает охранник.

Старик внимательно разглядывает меня.

– И, Нильсен, хватит закрывать эту чертову дверь, здесь воняет!

Одно мгновение – и охранник исчезает, а я остаюсь один на один со старым нацистом. Мы рассматриваем друг друга несколько секунд, затем я кладу вещи на грязный матрас верхней кровати.

– Тебе лет-то сколько? – спрашивает старик.

Я не отвечаю.

– Я – Джо, Джо Нильсен. А ты Доу, так? Что за фамилия? Ты сирота?

Сердце бешено колотится. Я поворачиваюсь к нему спиной и сталкиваюсь нос к носу с темнокожим верзилой у входа в комнату.

– Это ты парень из лицея Статен? – интересуется он.

Я молча смотрю на него. Так, это будет совсем не просто. Он выжидает немного, а после хмурится.

– Это что за игры? Отвечай.

Черт, Тиг, придумай что-нибудь!

Я сглатываю и через силу киваю. Великан улыбается и подходит ближе, чтобы пожать мне руку.

– Молодец, дружище!

А? Он добавляет, не отпуская моей руки:

– Нам обязательно надо поболтать. Каково было трахнуть маленькую богачку? Она громко кричала? Надеюсь, ты ей с лихвой показал, что значит парень с района!

Черт возьми! Я сразу отдергиваю свою руку. Вот гад! Этот ублюдок уходит, даже не подозревая, что я чуть не набросился на него. Я слышу, как он удаляется, продолжая сально смеяться и выкрикивать какие-то гадости.

– А это Кэб, – подсказывает старик мне в спину. – Он изнасиловал и задушил пять двадцатилетних девушек, прежде чем оказаться здесь. Еще он пытался избить предыдущую медсестру. Она уволилась. Да уж, когда тебя хватает такой шкаф, у тебя есть только один шанс, даже если ты мужик.

Мерзость. Ему бы в психушку! Я растираю лицо. Черт, эта жирная сволочь еще и трогала меня! Я подбегаю к раковине и пытаюсь смыть эту грязь с рук и физиономии. Когда я выпрямляюсь, старик продолжает:

– Не делай такую мину. Здесь ведь одни отбросы. Привыкай.

Начну, пожалуй, с тебя и твоей свастики!

Я вытираю лицо вонючим рукавом и поворачиваюсь к своему соседу. Он протягивает мне сигарету.

– Кури в окно, иначе сработает сигнализация. Эта – в подарок. За остальные придется платить. И никому не рассказывай, в камерах курить запрещено.

Боже мой, я буду смаковать ее так же, как смаковал вечера косяк в компании Дэниэла. Старик протягивает спичечный коробок. Я прикуриваю и затягиваюсь дольше секунды. Приходится закрыть глаза, потому что голова начинает бешено кружиться. Вот что происходит, когда меняешь одну пачку в день на одну сигарету в неделю.

– Миссис Солис? Натали Солис?

Коп искоса рассматривает меня. Бенито доставил ему столько неприятностей, что он считает, будто со мной будет так же. Но я просто молча сижу. Плюс ко всему, я не в первый раз попался.

– Вашего сына поймали на взломе. Да, Тиган Доу, все верно. У меня его паспорт перед глазами. Парень с татуировкой на руке. Они с сообщником взломали ломбард, забрали украшения, часы и наличные. Второй? Бенито Суарес. Нет, мэм, никаких залогов, он останется под стражей, а завтра утром предстанет перед судьей по делам несовершеннолетних. Да, верно. На этот раз ему грозит колония для несовершеннолетних. Год или больше. Очень хорошо. До свидания, мэм. А? Хорошо. Я-то думал, он надо мной издевается. Помечу: он немой. Но он ведь понимает, что ему говорят? Отлично. До свидания, миссис Солис.

Он вешает трубку.

– Доволен? Твоя мать рыдает. Ночь проведешь здесь. Завтра – суд, и, если повезет, проведешь в колонии не больше года.

Коп выходит из-за стола, и мне приходится встать. Наручники причиняют боль. Я встречаюсь взглядом с Бенито. Его уводят. Сегодня его впервые поймали. Обычно друг бегает быстрее, чем они. Я попадаюсь уже в третий раз. Так что, похоже, для меня все кончено.

– Мистер Тиган Доу? Вы меня понимаете?

Я не двигаюсь. Мне не нравится эта дама. Судья, тоже мне. Просто какая-то дура в белом галстуке.

– Что вы можете сказать в свое оправдание?

Ничего. И даже если бы я мог говорить, то ничего бы не сказал. Потому что мне абсолютно плевать, что вы сделаете со мной.

Тишина. Я поворачиваю голову и вижу Солис, она смотрит на меня со слезами на глазах. Расстроилась. Она меня точно прибьет. Тем более она меня уже предупреждала, что если я выкину еще что-нибудь, то она не сможет меня усыновить. Мне немного грустно, но не так сильно, как в детстве. Сейчас мне уже почти все равно, хочет ли она меня усыновлять или нет. Бенито прав: семья – это чушь.