Я быстро осматриваюсь и понимаю, что единственное место, где я могу примоститься среди этого пространства для «игрищ», – стена прямо позади меня. Баскетбольная площадка, похоже, занята двоюродными братьями насильника, с которым я недавно познакомился. Впрочем, группа качков-афроамериканцев наблюдает за мной издалека. Я физически ощущаю их желание устроить мне «радушный прием». Отвожу взгляд и снова осматриваюсь. Дальний угол – явно собственность пуэрториканцев, и они тоже уже заметили меня. Они не любят новеньких.
Я прислоняюсь к стене, засовываю руки в карманы и опускаю голову.
Рядом мелькает чья-то тень. Я с трудом поднимаю взгляд и вижу типа далеко за сорок. Он косится на меня. Что ему нужно? Он быстро скрывается из виду, но я успеваю заметить нечто, что меня успокаивает: татуировку на предплечье. Этот парень – член самой большой в Нью-Йорке банды. И я знаю, чего он от меня хотел: по моим татуировкам можно понять, из какой банды я.
– Эй, у тебя что-нибудь есть?
Я поднимаю голову и вижу прямо возле себя непонятно откуда взявшегося наркомана. Этот кретин подошел слишком близко. У него гнилые зубы, и от него несет дерьмом, как он всех наркоманов.
В руке он держит зажигалку, беспрестанно чиркая кремнем. Единственная возможная причина, по которой он со мной заговорил, – в том, что у него ломка. Еще я знаю, что от этого отребья можно ожидать чего угодно.
– Давай сюда, что там у тебя! Мне сказали, ты привез кристаллы.
– Куда пошел, татушечка? Я тебе сейчас дам прикурить!
– Эй! Охрана!
– Опять вы?
Я стараюсь не смотреть медсестре в глаза.
– Этот полоумный меня избил! – орет наркоман с соседней кровати.
Он истекает кровью, но в свою защиту могу сказать, то тут скорее виновата стена, чем мой кулак. Зато он меня здорово достал, целясь в ребра. В какой-то момент я даже думал, что потеряю сознание от боли. А охранникам все равно, как ты себя чувствуешь. Если им нужно, чтобы ты шел быстрее, лучше им не перечить.
– Достаточно! Я прекрасно знаю, как вы можете себя вести, – отвечает она, растягивая занавеску между нашими кроватями.
Докторша несколько секунд с сомнением разглядывает меня, а затем уходит за какими-то лекарствами. Когда она возвращается, мне уже немного легче дышится. Она дает мне что-то выпить и уходит к наркоману. Он поносит ее, а уже через секунду умоляет об инъекции. У этой женщины просто бесконечное терпение. Прямо как у Энджи с Чеви. Она болтает с ним, как с ребенком.
Из медпункта меня забирают двое охранников, проводят несколькими коридорами и запихивают в так называемую «яму».
– В камеры до звонка не заходить, обыск! – произносит верзила перед тем, как уйти.
Я поднимаю глаза на часы, висящие наверху. Сейчас начало седьмого.
– Он забрал мою зажигалку!
Черт, наркомана тоже привели сюда из медпункта.
– Так забирай, только не слишком долго! У тебя уже второе предупреждение. Еще одно – и проведешь неделю в карцере! – говорит ему охранник, подталкивая к металлической лестнице, от которой разносится адский грохот.
Через мгновение они проходят прямо перед моим носом. Между нами вклинивается дубинка:
– Вам запрещено приближаться друг к другу, это понятно? Доу, у тебя первое предупреждение. Еще два – и ты знаешь, что случится.
И он уходит. Наркоман показывает мне средний палец – и черт с ним. Кто-то другой задевает меня плечом, проходя мимо.
– Сирота… – шепчет он, остальные слова тонут в шуме голосов.