Обычно готовка пирога вместе с мамой на деле превращает меня в ее служанку на кухне. Но в этот раз все оказалось веселее, чем я ожидала. Она рассказывала о своем детстве во Франции. Моя мать выросла там, у тети, и, очевидно, она безостановочно пытается научить меня всем возможным рецептам, в которых есть слово «французский».
Понятия не имею, как, но мне удается откреститься от ужина в кругу семьи, на котором все только переглядываются друг с другом. Думаю, я бы этого не вынесла.
Я возвращаюсь в комнату Тига. Не знаю почему, но очень хочется плакать. Я весь день сдерживала слезы, как только могла, однако теперь вот они, здесь, словно мои друзья или враги. Они хлынули из глаз, едва я закрыла за собой дверь. Наконец, можно упасть в любимую кровать.
Мама внимательно проводит свои манипуляции, а отец дышит ей прямо в спину, наблюдая, как она обрабатывает мою руку.
– Дэниэл, он не специально, – тихонько произносит она.
– Да у нее же кровь льется! Не специально падает Чеви, а он ее ударил.
– Все у меня в порядке. Он сделал это во сне, – отвечаю я.
– Не двигайся, Елена, – останавливает меня мама.
Я закрываю рот, а она прикладывает новый ватный тампон с антисептиком к моей разодранной коже. Рана не очень серьезная, но достаточно болезненная, чтобы вызвать слезы. Но, думаю, это скорее от шока, чем от чего-то другого. Мой сердечный ритм никак не уймется, и мне приходится сильно напрягаться, чтобы слышать, о чем говорят родители. И вдруг Тиг снова проснется?
– Так, наверное, тебе придется отвезти ее в неотложку, Дэн. У меня не выходит остановить кровь, – шепчет мама, не отрываясь от раны.
– Может, ему очки купить? – спрашивает отец.
Мама кивает с досадой на лице.
– Я жду тебя в машине, Елена, – бросает отец, выходя из их с мамой ванной комнаты.
Тишина. Мама просит меня подержать большой компресс на ране, пока она все прибирает.
– Нормально себя чувствуешь? – Она уже заканчивает.
– Ага…
Мама на секунду хмурится, но больше ни о чем не спрашивает. Мне удается сбежать от нее без лишних расспросов. Оно и к лучшему. Весь вечер превратился в кошмар, и не только для Тига…
Я выхожу из родительской комнаты. Перед лестницей я, как и всякий раз проходя здесь, смотрю на вмятину в стене, оставленную Тигом. Он пришел в ярость, когда увидел, что стало с его футболкой.
Спустившись на пару ступенек, я все равно решаю сначала проверить, все ли в порядке на втором этаже. Он так же лежит в кровати, в той же позе, в какой и был, когда я уходила. Я склоняюсь над ним и целую в щеку. Тиган слегка вздрагивает, но не просыпается.
– Моя львица…
Я тихо хихикаю.
– Прости, детка…
– Ничего страшного, – шепчу я в ответ.
На самом деле я даже не совсем понимаю, за что конкретно он просит прощения. Но, что бы там ни было, это ничто по сравнению с тем страхом, что я испытала, когда он молча вернулся вчера вечером и хлопнул дверью у меня перед носом. Как только вернусь из неотложки, остаток ночи проведу с тобой, Тиган Доу.
Мне его не хватает, я была слишком далеко от него весь вечер и полночи, черт возьми.
Я спускаюсь вниз. В прихожей хватаю сумку и пальто и сажусь к отцу во внедорожник. Двигатель уже заведен, и в машине довольно тепло. Папа давит на газ, и вскоре мы оказываемся на абсолютно безлюдном мосту. В больнице все происходит быстро. Час на несколько швов – это действительно недолго.
На обратном пути я рассматриваю проплывающий мимо пейзаж. Эффект от спрея-анестетика постепенно ослабевает, и я начинаю ощущать боль. Я сглатываю ком, образовавшийся в горле. Он сделал это неспециально. Но я все равно испугалась, очень сильно испугалась его. Буквально на долю секунды.
– Я так и знал, что это плохая идея.
Папа произносит эти слова так резко, словно долго вынашивал их в себе и не решался сказать вслух. Я молчу. Зачем ему перечить? Он все равно не будет меня слушать. Впрочем, я прекрасно знаю, что мое молчание не помешает ему говорить. Тиган за свое молчание часто расплачивается.
– Не знаю, что там между вами происходит, но с завтрашнего дня – все!
Я сжимаю зубы и решительно отворачиваюсь к окну. Невозможно найти силы на какой-либо ответ. Я устала бороться с собственным отцом. И на сегодня уже хватит проблем. Все, чего я хочу, – это спрятаться под теплым одеялом в обнимку с Тигом.
– Он будет спать внизу и сам добираться до лицея.
– Что? Но ты же…
– Дай мне договорить, Елена. Я делаю это ради вас, а не назло вам. Он и так расстроится, когда увидит твое состояние, тем более что ты ему очень сильно облегчаешь жизнь.
