Это правда, Тиг будет винить себя. Хотя мне сложно представить, как именно он будет реагировать: продолжит играть в молчанку или, наоборот, заговорит со мной?
– Я прекрасно вижу, что Тиган очень тебе помогает, что тебе стало гораздо лучше с тех пор, как он переехал к нам, но ты должна понять, что… что он к этому не готов. Ему еще через многое нужно пройти. Посуди сама: ты помнишь, что случилось вечером в разгар ужина из-за какой-то футболки? Я забочусь об этом мальчике как о собственном сыне, но он жесток. И если я не смогу тебя защитить, то буду всю жизнь жалеть об этом. Ты – моя дочь, и такова моя роль.
Я издаю короткий смешок
– Елена, я говорю сейчас очень серьезно. Ты знаешь, что произошло с Тиганом ночью?
– Нет, ему приснился кошмар и…
– В возрасте одиннадцати лет он жил в приемной семье. Милерз. Отец пил и, очевидно, избивал даже своих собственных детей… Ты понимаешь, о чем я? Тига там не щадили.
Мои волосы встают дыбом, я сжимаю зубы. Не могу перестать представлять себе, как все это выглядело, и это ужасно.
– Однажды отец убил жену и сына, забил до смерти.
– Что? А Тиг?
– Он был там, все видел, и до сих пор непонятно, как ему удалось сбежать. Его нашли на улице через две недели, одна нога была сломана в двух местах. Натали рассказала мне, что с тех пор он не произнес ни слова, ты понима…
– Он выпрыгнул в окно.
– Что?
– Он рассказал мне об этом. Тиг выпрыгнул и хотел добраться до Натали, но забыл, где она живет, поэтому потерялся…
На мгновение воцаряется тишина. Мы сидим в машине, уже припаркованной около дома. Почти шесть утра. И отец произносит слова, которые окончательно будят меня.
– Дай ему время, чтобы… скажем так, сжиться с тем, что он только что вспомнил. Ему нужно побыть наедине с собой. Думаю, из-за этого Дня благодарения он не получил никакой передышки.
Я не могу, он мне нужен. Только благодаря ему мне и удается выживать.
– Я… я ему нужна, – таков мой единственный аргумент.
– Нет, ему нужно поговорить с Натали. Это она – его доверенное лицо, его мать. Он ведь сам ее звал сегодня ночью. Оставь его в покое на время, он так зациклен на тебе, что забывает про самого себя.
Черт, приходится признать, что отец, кажется, прав. И то, что произошло сегодня ночью, – тому доказательство. Тиг был совсем не готов вспоминать такое.
– Я знаю, для тебя это сложно. Я понимаю. Твоя мать напомнила мне, сколько можно натворить глупостей, когда ты молод и влюблен. Я тоже через это проходил, представь себе. Когда я был в твоем возрасте, я творил жуткие безумства, лишь бы привлечь внимание девчушки, которая горделиво делала вид, будто не замечает меня, поэтому мне понятно твое желание помочь Тигану. Но, к сожалению, на текущий момент у тебя нет для этого средств.
В машине опять наступает тишина. Еще одна слезинка стекает по моей щеке.
– А эта девушка заметила тебя в итоге? – спрашиваю я.
Отец издает смешок.
– Конечно! Я на ней женился. Правда, гораздо позже. Я к тому моменту стал умнее, да и симпатичнее… Хотя, наверное, главная причина все же в том, что я стал богаче. Но я вру себе об этом с тех пор, как ты родилась.
У меня получается посмеяться над папиной шуткой.
– Я не собираюсь выходить за Тига. – Я вздыхаю.
– Уж точно нет.
Я бросаю на папу мрачный взгляд.
– По крайней мере, не прямо сейчас, ладно? Побудь еще немного моей маленькой девочкой, пожалуйста.
Я лежу в своей кровати. Папа прав: Тигу нужно время. На него навалилось столько всего, и я вижу, что у него все хуже и хуже получается контролировать ситуацию. Возможно, отчасти я согласилась с отцом, потому что, когда я встречусь с Тигом в ясном уме, мне придется давать ему объяснения по поводу Джейсона, а я не знаю, как мне это сделать. Этот разговор неизбежно закончится криками, ударами кулаком о стену и бесконечными слезами.
Поэтому, чтобы всего этого избежать, и из-за того, что я слишком сильно забочусь о Тиге, стараясь не дать его демонам вырваться наружу в тот момент, когда он сконцентрирован на моих проблемах, нам нужно притормозить с отношениями. Даже если я пожалею об таком решении в тот самый момент, когда он узнает об этом.
Когда я вхожу в камеру, старик уже там, сидит на унитазе с какой-то старой книгой. Слава богу, он до сих пор носит одежду. За моей спиной закрывается дверь, и клацает засов. Этот звук еще какое-то время резонирует в моей голове, словно еще раз подтверждая, что меня заперли здесь. Я сглатываю, сжимаю кулаки и закрываю глаза в попытке унять волну паники, которой я так боюсь.
Я забираюсь на второй ярус и заваливаюсь на кровать. Ощущение, которое давит мне на грудь, не собирается никуда исчезать, так что я продолжаю просто лежать.
