Затем, уже вечером, он спросил курато, нельзя ли как-нибудь в приличной форме вознаградить этого человека, судя по всему небогатого, за оказанное им гостеприимство, которое дорого стоит, особенно в теперешнее время. Курато ответил, что, действительно, ни заработка от ремесла, ни доходов от небольших клочков земли, принадлежащих ему, в этом году, пожалуй, не хватит, чтобы позволить ему быть щедрым к другим, но что ему, мол, удалось сделать сбережения за прошлые годы и он оказался одним из самых зажиточных в округе и может без ущерба позволить себе кое-какие лишние траты, что он охотно и делает, во всяком случае, нет никакого способа заставить его принять какое бы то ни было вознаграждение.
– Может быть, – сказал кардинал, – ему должны люди, которые не в состоянии уплатить долга.
– Разумеется, монсеньор. Ведь бедные люди у нас платят обычно из остатков урожая; ну а в минувшем году остатков никаких не было – у всех не хватает даже самого необходимого.
– Хорошо, – сказал Федериго, – я беру на себя все эти долги. А вы, будьте так любезны, возьмите у него список этих долгов и оплатите их.
– Это составит изрядную сумму.
– Тем лучше. И к сожалению, все же найдутся еще более нуждающиеся, у которых нет долгов, потому что никто им в долг не верит.
– О, еще бы! Делаешь, что можешь, но как поспеть всюду в такие времена?
– Пусть он их обошьет за мой счет, а вы заплатите ему подороже. По совести говоря, в нынешнем году мне всякий расход кажется воровством, раз это не идет на хлеб, но данный случай – исключительный.
Мы не хотим, однако, завершить историю этого дня, не рассказав вкратце, как закончил его Безыменный.
На этот раз весть о его обращении предшествовала его появлению в долине; она разнеслась быстро и вызвала повсюду недоумение, тревогу, раздражение, ропот. Первым повстречавшимся ему брави, или слугам (что то же самое), он подал знак следовать за собой, и так подряд всем остальным. Все двинулись за ним с какой-то необычной для них нерешительностью, но с привычным послушанием, пока он, в сопровождении все растущей свиты, не прибыл наконец в свой замок. Стоявшим у ворот он подал знак присоединиться к остальным. Въехав в первый дворик, он выбрался на самую середину его, там, все еще сидя верхом, испустил свой громовый клич: то был обычный сигнал, заслышав который сбегались все его сообщники. В одну минуту люди, рассеянные по всему замку, явились на зов и присоединились к уже собравшимся, поглядывая на своего хозяина.
– Ступайте и ждите меня в большом зале, – сказал он, глядя им вслед с высоты своего мула.
Потом спешился, отвел мула в конюшню и пошел туда, где его ожидали. При появлении Безыменного всеобщее шушуканье сразу прекратилось, все столпились в одну сторону, оставив для него свободной значительную часть зала. Вероятно, всех было человек тридцать.
Безыменный поднял руку, как бы для того, чтобы сохранить это внезапно наступившее молчание, поднял голову, которая и без того возвышалась над головами собравшихся, и сказал:
– Слушайте все, и пусть говорит только тот, кого я спрошу. Сыны мои! Путь, которым мы шли до сих пор, ведет прямо в преисподнюю. Не мне упрекать вас, когда я шел во главе вас всех, был самым худшим из вас; но выслушайте то, что я хочу сказать вам. Господь милосердный призвал меня изменить жизнь, и я ее изменю, я уже изменил ее, и да будет то же со всеми вами. Знайте же и твердо запомните, что я скорее приму смерть, чем преступлю Его Святой Закон. Я освобождаю каждого из вас от исполнения моих преступных приказаний – надеюсь, вы меня понимаете. Более того, я требую от вас не исполнять ни одного из моих прежних приказаний. И запомните раз навсегда, что впредь никто не смеет совершать злодеяния под прикрытием моего имени, на службе у меня. Кто захочет принять эти условия, тот будет мне за родного сына, и я буду счастлив до конца дней своих, когда я откажу себе в последнем куске хлеба, оставшемся в моем доме, чтобы накормить последнего из вас. Кто не согласен, тот получит все свое жалованье и в придачу подарок и – пусть идет с Богом; но сюда чтобы больше ни ногой, разве лишь если кто захочет изменить свою жизнь: тогда я приму его с распростертыми объятиями. Сегодня ночью поразмыслите обо всем; завтра я позову вас поодиночке, чтобы узнать ответ, и тогда вы получите новые приказания. А теперь расходитесь по своим местам. И Бог, явивший мне свое милосердие, да внушит вам доброе решение.
