— Не хочу об этом говорить! — отрубила Лестана. — Я сама разберусь, ясно?!
— Ясно, — вздохнула Кайса. — И тебя тоже слепни под хвост укусили. Отцу хоть не говори, пока хорошенько все не обдумаешь.
Она покачала в пальцах опустевшую чашку и снова тяжело вздохнула, глядя на Лестану с обидным сострадательным неодобрением. Потом поставила чашку прямо на пол, чтобы не тянуться к столу, и взяла руку Лестаны в свои ладони, горячие и крепкие. Негромко сказала, заглядывая прямо в лицо:
— Дуришь, сестричка, ой, дуришь… Парень ради тебя наизнанку вывернуться готов, а ты на него зубы скалишь. Ну не Брангард он, красиво говорить не умеет, но ты ведь и сама уже на сладких речах обожглась. Если он тебе совсем не по сердцу, так и скажи, но обижать-то зачем? Спорим, он и тогда помочь не откажется?
— Лучше бы отказался! — вырвалось у Лестаны, и она отвернула лицо от пронзительного взгляда Кайсы. — Что я ему дам взамен? Если и правда любит, ему рядом со мной только хуже! А я… я никого больше не полюблю, ясно? И никогда!
— Ясно, — кивнула Кайса. — Не только слепни, но еще и целая шлея под хвост попала. И удила сами собой закусились. Леста, ты точно Рысь? Копыта не отросли еще, нет? И уши — длинные такие…
Против воли Лестана обиженно фыркнула, представив себе полу-Рысь, полу-ослицу, на что так настойчиво намекала Кайса. И снова взгляд, как привязанный, потянуло к золотистому шнурку на запястье. Наверное, это все-таки оказалось предзнаменование, что их брак такой же непрочный и легковесный, как этот шнурок и отданная Волку лента. Разве можно что-то надежно скрепить лоскутком ткани или замши? Вот-вот они перетрутся, не пройдет и этих несчастных недель, которые отделяют Лестану от величайшего позора.
«Никогда больше не выйду замуж, — подумала она с усталым горьким облегчением. — Уйду в жрицы и стану хранить целомудрие, чтобы никто… никогда… ни за что…»
Она усилием воли попыталась отогнать воспоминание, какие глаза были у Волка, когда он услышал, что Лестана справится сама. Словно его ударили, а удара он не ждал и поэтому не успел защититься. Ну что же все так плохо, а? Как он не понимает, что ему не место в Арзине?! Что здесь происходит что-то непонятное, темное и страшное, чему Лестана еще не может дать названия, но уже страшится этой тьмы, которая выползла из всех углов, как это было в ее детских кошмарах. Тьма и неподвижность — вот чего она теперь станет бояться всю жизнь, даже когда выздоровеет! Но вот одиночество — оно должно стать отныне ее другом и помощником. Главное, правильно его назвать, например, свободой.
Уже на пороге своих комнат Хольм со стыдом подумал, что надо бы извиниться перед Кайсой, девчонка едва успела отскочить с его дороги. Но это потом, сейчас никого видеть не хотелось. Из груди сам собою рвался глухой рык, а кулаки чесались, и он остро пожалел, что в Арзине, а не дома. Сейчас бы выйти на тренировочную площадку к молодняку, вызвать сразу двоих-троих — ух, и понеслось бы!
«А ты к Котам сходи, — язвительно посоветовал внутренний голос с интонациями Брангарда. — Они только рады будут! Или нагулялся?»
Хольм так же про себя посоветовал голосу втянуть язык поглубже и, хлопнув дверью, прошел через гостиную в спальню. Стянул сапоги, рухнул на кровать, закинув руки за голову, и уставился в потолок.
Он ей не нужен! Она предпочитает мучиться от страшной боли, лишь бы не видеть его рядом! Куда уж понятнее, даже такой пенек меховой, как он, сообразил, к чему все эти вежливые речи. Да, он мог бы подумать, что ее просто подгоняет время, Совет Арзина будет ждать оборота Лестаны только до ее двадцатого дня рождения, но сейчас-то Хольм выздоровел! Почему не принять то, что он предлагает?! Да потому, что Лестана видеть его рядом не хочет. Ну и не смотрела бы! Лежать в полушаге друг от друга можно и с закрытыми глазами! Зато ей не было бы больно!
А так…
Ну вот зачем он теперь ей нужен? Пра-а-а-авильно — ни за чем! Скоро Рассимор велит ему сдернуть с руки ленту, которая там оказалась просто по недоразумению, и… И все! Оставят его после этого в Арзине заложником или вышвырнут за ненадобностью — какая разница?!
Ох, как же чесались кулаки… И ведь даже волком не побегаешь, Арлис строго-настрого предупредил, чтобы Хольм не ходил по дворцу в одиночку. Даже в этот раз, пока он шел к покоям Лестаны, чувствовал спиной взгляды стражников, которых вдруг на трех сотнях шагов оказалось аж два поста!
Да и леса здесь нет, не по саду же бегать, как собачке!
Он скрипнул зубами и посмотрел на руку, которой саданул о косяк в комнате Лестаны. Не сдержался, снова выставил себя несдержанным дикарем! Хорошо еще, вовремя развернул кулак так, что влепил по дереву тыльной стороной, не выбив пальцы. А то залил бы там еще кровью все…
Рука все равно ныла, а на душе выл не просто один его Волк, а целая стая. Ну вот что теперь делать, а? Может, поговорить с Рассимором? Не может вождь не понимать, что для Лестаны лучше будет избавиться от страданий! Но она упрямая…
