Перед глазами вспыхнули светло-серебристые глаза, едва заметно дрожащие губы, насупленные брови… Девочка! Какая же она еще девочка! Храбрая, упорная, гордая… Хольм едва не застонал, понимая, что и сам изрядно виноват. Сколько раз Брангард ему говорил, что мыслей никто не понимает! А вот попробовал бы найти нужные слова — и вдруг она бы его поняла?
Но слова, которые Хольм честно пытался найти хотя бы сейчас, ускользали, путались, а то и вовсе нагло застревали в горле. Вот как объяснить Рыси, что его наизнанку выворачивает при одной мысли о собственной бесполезности?! Никогда в жизни Хольм не чувствовал себя настолько беспомощным, как здесь, где о нем заботились, его охраняли, еще чуть — и в уборную провожать станут, в точности, как глумился тот Кот перед дракой. Ур-р-род… И сам он, и его мышами погрызенный Ивар, наследничек пар-р-ршивый, и вся эта рысья свора, то есть стая, или что там у них!
В дверь стукнули, и Хольм нехотя приподнялся. Кто бы это ни был — не вовремя! Наверное, принесли очередное лекарство от Аренеи или еду?
Он распахнул дверь в коридор, готовясь забрать, что там ему прислали, поблагодарить и снова захлопнуть перед носом. Но вместо служанки или немолодой целительницы, которая приносила ему зелья, перед порогом мялся Тайвор.
С физиономии Кота еще не совсем сошли следы драки, и Хольм невольно потер собственную скулу. Окинул незваного гостя взглядом и посторонился, буркнув:
— Ну, заходи, раз пришел. Извини, угостить нечем.
— Да я со своим как раз, — неловко улыбнулся Кот, вытаскивая из-за ворота куртки глиняную бутылку, а из кармана доставая сверток, замотанный в тонкую кожу.
— О как? — Хольм принюхался. Бутылка была запечатана на совесть, горлышко залито воском, зато от свертка шел манящий дух копченого мяса с чесноком. Рот мгновенно наполнился слюной, и Хольм кивком указал на стол, куда Тайвор тут же сгрузил принесенное. — Решил навестить, значит?
— Ну… Вроде как с меня причитается… — осторожно начал Кот, покосившись на него. — Паршиво получилось, ты уж того…
— Не бери в голову, — бросил Хольм. — Кстати, о голове! А целительницы с нас потом ее не снимут? Ваша госпожа Аренея — ух, строга!
— Не снимут, — уже смелее заулыбался Кот, разворачивая сверток и пластая ножом роскошную кабанятину с прожилками нежного сальца. — Я госпожу Аренею в коридоре повстречал, пока сюда шел. Вообще-то, у меня две бутылки было! — Он виновато покосился на Хольма и вздохнул: — Да она забрала одну, сказала, что многовато нам будет. Одна, мол, за лекарство сойдет, а вторая уже лишняя.
— Вот это жри-ица… — с уважением протянул Хольм, которого начало слегка отпускать внутреннее напряжение. В самом деле, не рычать же при вовсе постороннем парне? — Сразу видно, давно с дружиной дело имеет! — Он потянул носом, предвкушая удовольствие, и сглотнул: — Добрый свин! На дворцовой кухне раздобыл?
Предупреждения Арлиса не пить и не есть ничего, что не принесли доверенные слуги, само всплыло в памяти, но Тайвор вроде бы как раз к проверенным и относился, иначе Коготь его к Хольму не приставил бы. И все-таки лучше знать, что и из чьих рук ешь.
— Нет… — ответил Кот и странно замялся, но почти сразу продолжил, опять бросив на Хольма взгляд исподлобья: — Это наш, домашний. Отец у меня свиней разводит, сам коптит.
— Хорошее дело, — одобрил Хольм, сворачивая с бутылки восковую пробку. — Никогда голодным не останешься. Что ты так смотришь?
— Да ничего, — улыбнулся одними уголками губ Кот. — Странный ты, Волк. Сын вождя, а ведешь себя, как будто и не светлейший. С сыном свинопаса за один стол садишься…
— А причем тут это?! — искренне поразился Хольм. — Свинопас не вор, не лиходей какой! Честное дело, для всех полезное! Что тут такого? У вас что, в дружине только сыновья знатных родов?
— Не только, — мотнул головой Кот, доставая из другого кармана второй сверток, где оказалось несколько ломтей ржаного хлеба и десяток перьев зеленого лука. — Желудок Хольма взвыл и предупредил, что если немедленно не получит вот это, дурманно пахнущее, то полезет по горлу наверх! — Обычно в дружину у нас сыновья дружинников идут. Ну, или высокородные, да. Младшие, конечно, не наследники. А чтобы из ремесленников или крестьян… Совсем мало таких. Меня вот взяли, потому что отец как-то по молодости самому Арлису услугу оказал. Я и не знаю — какую, мне они не докладывали.
— Дела-а-а-а… — растерянно проговорил Хольм, осознав, что парень все это время смотрел на него не только, как на чужака и Клыка волчьей дружины, но и как на сына вождя. — Странно это у вас устроено. Можно подумать, у любого дружинника сыновья рождаются крепкими и к воинскому делу способными. А ремесленники — что, мечом не могут научиться владеть? Меня Рудольв, старший наш, гонял, как щенка, а у него отец — гончар, мать — швея… Знаешь, Тайвор, никогда я не пойму ваших порядков! Ух, а вино тоже доброе!
