Это была ее победа. Такая же важная, как первый раз выйти вместе с отцом на Совет глав родов или принять послов из другого клана. Выстраданная, взятая с бою, заслуженная… А этот Волк смеет говорить, что она должна была лежать и ждать его?!
— Вижу, — сказал он, посмотрев на ее руку, где на запястье чуть ниже края рукава темнел шнурок. — Слава Луне, если так.
От горечи, прозвучавшей в его голосе, Лестана невольно затаила дыхание, не понимая, нежели он не рад ее выздоровлению? Почему?! Ему что, нравится быть тайным мужем беспомощной куклы?! Но он ведь сам согласился на ритуал, значит, хотел помочь. Так что же теперь-то происходит?
— Если ты откажешься… от своего согласия, — сказала она, вдруг смертельно испугавшись, что так и будет, — никто тебя не осудит. Я уж точно пойму! Ты ведь не обязан… Я и сама справляюсь, видишь?
— Вижу, — с каменно застывшим лицом уронил Волк. — Вы прекрасно справляетесь, светлейшая госпожа Лестана. Впору мне просить прощения, что навязывался со своими услугами, верно?
«Он откажется, — поняла Лестана. — Теперь-то уж точно. И никто мне, дуре, не виноват, потому что это справедливо — самой отвечать за свои поступки. А еще… еще он снова обращается ко мне „на вы“ и по титулу. Вот так раз — и опять между нами стена!»
— Вам виднее, — сдержанно проговорила она, отведя взгляд. — Конечно, после того, что случилось… В любом случае, я прошу прощения, что вела себя так несдержанно в нашу прошлую встречу. И… постараюсь, чтобы отец понял все правильно.
«Скажу отцу, что сама решила отказаться от помощи Волка, иначе он будет в бешенстве. И так приходил каждый день. Правда, не упрашивал подождать, как матушка, просто сидел рядом после ритуалов и держал за руку… Нет, Хольму он этого не простит! Но что-то придумать надо. И этот брак… Он ведь теперь не нужен, получается?!»
Она вздрогнула от звука — кулак Волка гулко стукнул по косяку двери, рядом с которой Хольм стоял. Не оборачиваясь к Лестане, Волк замер, упираясь в деревянный косяк рукой, и несколько мгновений так простоял, а потом, так и не повернувшись, вышел. Только тогда Лестана перевела дыхание, ошеломленно глядя ему вслед. Ну вот что опять не так?! На что он разозлился?! Правду матушка говорит — дикарь!
Служанка, что хлопотала в соседней комнате, ойкнула, и там гулко хлопнула дверь в коридор. Почти сразу девчонка заглянула к Лестане, посмотрев на нее расширенными глазами, и испуганно пролепетала:
— Госпожа… С вами все хорошо?
— Конечно! — Лестана слегка приподняла брови, изображая удивление. — Разве что-то случилось?
— Д-да… То есть нет… — Девушка замялась и, наконец, выдавила: — Господин Волк… он так мимо меня пролетел, как будто…
— Как будто его сразу дюжина слепней под хвост укусила, — дополнила входящая Кайса. — Лестана, ты что с Волком сделала? На нем лица не было, мчался по коридору так, что чуть меня не сбил.
Она бесцеремонно забрала у служанки чашку с горячим ягодным отваром, отхлебнула и одобрительно кивнула, не преминув указать:
— Меда можно и побольше класть, я сладкое люблю.
— Из-звините, госпожа Кайса, — растерялась девчонка, которая наверняка налила отвар себе, вовсе не рассчитывая, что он попадет в чужие загребущие лапы. — Сделать другой?
— Ладно уж, этот выпью, — смилостивилась Кайса и позволила: — Иди, занимайся делами.
Служанка выскочила, а Лестана устыдилась, что до сих пор не спросила ее имени. Девушка новенькая, но раз ее приставили к покоям самой наследницы, значит, расторопная, честная и умелая. «Бывшей наследницы, — тут же одернула она себя. — Отвыкай на всякий случай… Вот пройдут эти три… а нет, уже две недели! — ты не успеешь призвать Рысь — и все! Конечно, пока отец остается вождем, он не отстранит тебя от дел… наверное. Но женщины, даже знатные, не занимаются ими так, как мужчины, поэтому заботами Арзина постепенно займется Ивар. Обидно…»
— Ну и как ты ему на хвост наступила? — поинтересовалась Кайса, присаживаясь рядом на постели. — Хочешь горяченького? Кисловато, но я меда положу.
— Нет, я молоко пила, — бледно улыбнулась Лестана. — Все хорошо, правда. Мы… немного поговорили. О будущем и вообще.
— И Волк после этого разговора умчался так, словно хвост ему не просто оттоптали, а еще и винтом закрутили, — понимающе кивнула Кайса. — Надеюсь, ты ему не сказала, что собираешься и дальше терпеть ритуалы сама? — Она глянула на Лестану, у которой щеки загорелись, и ахнула: — С ума сошла?! Ты… ты за что парню такую плюху отвесила, а?!
— Ничего я ему не отвешивала, — огрызнулась Лестана. — И если даже сказала, что с того? Мне ведь лучше? Лучше! А он сам наверняка не горит желанием это делать!
Она промолчала о том, что каждый раз ждет очередного ритуала с ужасом, что, когда входит Аренея, ей хочется, как в детстве, спрятаться под одеяло и не вылезать, что даже по ночам снится отвратительная серебряная игла, которая входит ей в темя, но не останавливается, а протыкает Лестану насквозь, как ягоду шиповника, которую нанизывают на нитку для сушки…
— Ох и дура ты… — покачала головой Кайса. — Леста, ну разве так можно? Ты что, не понимаешь?
