— Я вам что, почтовый голубь? — возмутился Сокол, надменно вскидывая голову и стряхивая что-то ладонями с куртки, словно чистя перья. — Гонца найди, а я лечу отсюда в земли на юге! И так на целый день отклонился в сторону! Прощайте!
И он, развернувшись, вышел из комнаты.
— Теперь я понимаю, почему они друг с другом не уживаются, — заметила Кайса. — Представляете целый клан вот таких?
— И даже хуже, — рассеянно заметил Волк, быстро вскрыв письмо. — С ним из наших только Бран ладит. Оргорон бы ни с кем другим и разговаривать не стал…
Он смолк, на глазах мрачнея, и принялся читать уже внимательно. Затем явно вернулся взглядом к началу и перечитал. А потом по скулам Волка заходили желваки, он резко и яростно вдохнул, выдохнул и… протянул письмо Лестане.
— Прочти, — сказал Хольм, присев на подоконник спиной к окну, хотя в комнате было два кресла. И добавил, поморщившись: — Вот и ответ на многие вопросы. Нехороший ответ, но уж какой есть.
Лестана взяла плотный лист бумаги, пропитанный каким-то жиром, наверное, чтобы не размок под дождем. От письма пахло резко и не очень приятно, запах был незнаком, но почему-то наводил на мысли о перьях. Что ж, если Сокол Оргорон несколько дней нес это письмо на себе, понятно, что оно пропиталось птичьим духом. Но Лестана никогда не задумывалась, чем пахнут птицы! Может, это подсказка Рыси?
Она глянула на тонкие строки, написанные черными чернилами, и равнодушно отметила, что почерк у Брангарда такой же изысканный, как манеры и наряды. Пожалуй, не хуже, чем у Ивара, который гордился своим умением красиво писать.
«Надеюсь, ты получишь это письмо вовремя, — так начиналось послание. — Оргорон поклялся, что отдаст его лично тебе в руки, но мы оба понимаем, что бывает всякое, особенно в твоем положении. Если он вернется и сообщит, что ты мертв или сидишь в темнице, мне придется самому наведаться в Арзин, однако я молюсь Луне, чтобы это произошло при более благоприятных обстоятельствах».
Лестана тоже нахмурилась. Брангард так легко говорит о возможной смерти брата?! Хотя… Волки ведь выдали Хольма на суд, они должны были понимать, что такой исход возможен. Будь отец менее мудр и справедлив — еще как возможен! И все же какое хладнокровие! Или это равнодушие?
«У нас все идет своим чередом, — продолжила она читать. — Можешь успокоиться, твоя стая меня не съела, а тем, кто пытался щелкать зубами, отец и Рудольв прищемили хвосты. Думаю, если бы я сказал, что собираюсь тебе писать, весь Волчий город передавал бы поклон, но сам понимаешь, пришлось бы посылать с Оргороном не письмо, а целый свиток, так что ты уж сделай милость, сам представь, чего тебе могут пожелать, и порадуйся этому».
Она подняла взгляд от письма и посмотрела на Хольма. Тот сидел на окне мрачный и напряженный, с легким шутливым духом послания это не вязалось никак, и Лестана продолжила.
«Теперь о деле. Я, конечно, могу ошибаться, но уверен: все это затеяли, чтобы сместить нынешнего вождя и его семью, точнее, прямую наследную линию. Суди сам, пять лет назад, как мне рассказали сведущие знакомые, в Арзине убили сына Рассимора. Теперь попытались убрать с дороги и Лестану, к счастью, бестолково и торопливо. Думаю, все дело в том, что в Арзине к наследнице сложнее подобраться, там она всегда на виду, а у нас и охраны рядом было поменьше, и на диких Волков спихнуть можно…»
