Хольм снова посмотрел на нее, и теперь уже Лестана отвела взгляд, но запахи, звуки и краски вдруг обрушились на нее чудовищным многоголосьем. Она словно разом почуяла каждого оборотня рядом, дым и жар костра, ночную свежесть, жареное мясо и еще теплую выпечку… Это было прекрасно и страшно одновременно. Лестана захлебнулась глотком морса, откашлялась, быстро вытерла мокрый рот, радуясь, что рядом нет Брангарда! Еще не хватало, чтобы он увидел ее такой! Хорошо хоть на платье не попало ни капельки! Шелк светлый, любое пятнышко бросится в глаза.
— Прекрасная? — негромко позвал ее Брангард, и Лестана обернулась, сияя улыбкой.
Кайса потянула своих Волков танцевать, ничуть не смущаясь тем, что их двое. Брангард проводил их быстрым взглядом и почему-то нахмурился, но почти сразу снова улыбнулся.
— Сейчас будет песнь Луне, — сказал он, вглядываясь в лицо Лестаны. — Давайте отойдем под деревья. Я надеялся, что мы еще потанцуем, но нужно поговорить.
— Конечно, — прошептала Лестана, и ее сердце опять сладко замерло, как тогда, когда он впервые обнял ее в танце.
Волки на площади оставляли свои дела. Тот, кто пил и ел, поставил кружку на утоптанную землю, воткнул в нее вертел. Разговоры стихли, и Лестане показалось, что она очутилась в храме. Вся площадь стала им! Оборотни других зверей почтительно замолчали, и в то же мгновение мир дрогнул. Из груди Брангарда, стоящего рядом с Лестаной под вязом на краю площади, вырвался глубокий выдох. Но он, словно борясь с собой, сжал руку Лестаны почти до боли, опомнился, поднес ее к губам, глядя не на девушку, а куда-то вверх. Его губы беззвучно шевелились, и Лестана попыталась услышать хоть слово из этой непонятной, но истовой молитвы, но не смогла. О чем бы наследник Волков ни просил Луну, это осталось между ним и матерью всех оборотней.
А площадь пела. Единый тягучий звук рождался в груди Волков и несся ввысь. Переливистый, торжественный и вместе с тем нежный, ласковый… Лестана молчала, завороженная, различая сотни голосов, сливающихся в единой песни, как струйки воды собираются в огромную полноводную реку. Волки пели, это было клятвой в верности, призывом к любви, угрозой и обещанием. И ее сердце стучало в странном ритме, быстром и глубоком, отзываясь этой песни. Лестана повернулась к Брангарду, ясно понимая, что вот сейчас он ее поцелует — и не будет во всем мире клятвы надежнее, потому что перед лицом богини не лгут…
Но в этот миг песня смолкла на высшей, самой пронзительной ноте, и по площади разлилась хрустальная тишина, Брангард склонился к Лестане так низко, что их губы едва не коснулись друг друга, а потом негромко сказал:
— Милая Лестана, если вы мне верите, если хотите быть счастливой, то доверьтесь еще в одном.
Лестана замерла, разочарованная и онемевшая, но еще не лишившаяся надежды. И правильно, что не лишилась! Потому что Брангард продолжил, тихо и ясно роняя каждое слово:
— После сегодняшнего наш клан неминуемо расколется. Скорее всего, мне не позволят стать наследником, дружина хочет видеть на этом месте Хольма…
— Мне все равно! — выдохнула Лестана. — Вам и не нужно, Брангард! Если я… если ваше сердце отзывается моему…
— Уехать с вами, да? — мягко подсказал ей Брангард и легким прикосновением погладил Лестану по волосам. — Вы чудесная девушка, госпожа Лестана. И достойны самой лучшей, самой преданной любви! Скажите, вы готовы рискнуть? Моя мать против того, чтобы я уехал. Отец тоже этого не желает. Но я не хочу свары между Волками, потому что у нас место вожака покупается кровью. Лестана, вы спасете мой клан от раздора?
— Я… Но что я могу… — выдавила она, вглядываясь в его умоляющее лицо.
— Храм Луны на вершине горы, — сказал Брангард, не отводя взгляда от нее. — Клятвы, принесенные там в ночь полнолуния, неразрывны и святы. Если вы дадите брачную клятву в этом храме, ее признают все Волки. И тот, кому вы ее дадите, сможет уехать с вами, никто не посмеет ему препятствовать. Вы понимаете?
— Брачный союз? — пораженно выдохнула Лестана. — Прямо сегодня? То есть… сейчас?
— Ночь полнолуния сегодня, — подтвердил Брангард и так очевидное. — Если упустим время, упустим и свое счастье. Только не говорите ничего господину Ивару, прошу вас. Я уверен, он хочет вам счастья. Но, боюсь, представляет его по-своему. Вот если бы вы собирались остаться здесь, ваш родич стал бы в этом надежным союзником. Вы понимаете?
Он мягко и спокойно говорил то, о чем уже твердила подруга, о чем сама Лестана раздумывала, не желая верить. Но если и Брангард это видит, как усомниться?
— Вот и Кайса об этом… — почти всхлипнула Лестана. — А как тогда? Тайный брак — разве это не нарушение договора?!
— В чем? — удивился Брангард. — Вы прибыли, чтобы выйти замуж за сына вождя, вы за него и выйдете. Какая разница, днем или ночью?
