— Она хорошая девочка, — сказал он спокойно и как-то устало. — Я бы сам женился. Но понял вдруг, что мне нужна совсем другая… жена. Но это ладно, к делу не относится. Мне ее очень жалко, правда. Но Лестана мне чужая, а брат у меня один. И я хочу, чтобы у тебя, дурня, был хотя бы шанс. Она на меня очень обидится, просто смертельно, ну и пусть. Договор и муж-Волк ей все равно нужны, верно? Ее воспитывали как наследницу, вот как только эта дурацкая влюбленность пройдет и выгорит, девочка сразу обо всем вспомнит. Ну а дальше все от тебя зависит, Хольм. Не будешь совсем уж дурнем, Лестана поймет, кто ее честь спас. В храм-то она по своей воле пошла как ни крути. Только смотри, если она в подарок на свадьбу попросит мою шкуру, ты сразу не соглашайся, хоть поторгуйся для приличия. Скажи, что за третьего сына подаришь! А там, глядишь, она и смилуется, еще спасибо мне скажет.
И он улыбнулся совсем как прежний Брангард. Хольм наконец-то переплавил то, что кипело у него внутри, в слова. Даже в приличные! И выдавил, хотя больше всего ему хотелось взять брата за грудки и приложить обо что-то твердое:
— Ты… И ты меня пеньком называл?! Ты отправил ее в храм? Дожидаться тебя? Она же… она же тебя любит! Бран, ты… ну ты и сволочь… Как я ей в глаза посмотрю?! Что скажу?!
— Вот это и скажешь, — неожиданно ледяным голосом отозвался Брангард, предусмотрительно отступая на шаг и следя за его руками. — Что я сволочь. И что ты не знал, а если бы знал — прибил бы. Это же правда? Ну вот. Не ври, говори как есть. Все равно врать не умеешь, но тебе и не надо. Ты ее любишь? Любишь. Хочешь на ней жениться? Хочешь! Согласен с ней уехать? Да! Ну вот, ни слова вранья! А если ты, пенек мохнатый, будешь и дальше тут порядочного корчить, пока девушка ждет… Я сам тогда туда поеду, ясно? И женюсь на ней, что поделать. Будем друг друга всю жизнь мучить на радость маменьке.
— Вернусь — убью! — выдохнул Хольм, соображая, как быстрее добраться до храма.
Что он сделает, когда доберется, придумать не получалось. А вот Брангарду надо хотя бы морду набить от души, но некогда!
— Она с твоими Волками поехала! — крикнул ему вслед Брангард, когда Хольм помчался в сторону площади. — Их не прибей!
Хольм его услышал и даже сделал отметину в памяти, но мысли были о другом. Он летел через площадь, едва удерживаясь, чтобы не перекинуться. Кто-то уворачивался с его дороги, кто-то отпрыгивал, вслед неслась ругань, мельком взгляд Хольма выхватил Рудольва, говорящего с отцом, потом Ингрид, замершую под деревом в объятиях Ивара. Зелено-золотая одежда Кота и его длинная рыжая коса сверкали в отблесках костра.
Равнодушно скользнув по ним взглядом, Хольм прикинул дорогу до дворца, там еще до конюшен, потом выводить лошадь… Волком он доберется куда быстрее. Проклятье, но ведь и голым появиться перед Лестаной нельзя! А тащить в зубах одежду, сапоги и оружие — глупо и неудобно!
Выбежав с площади, он свернул в ближайший переулок, быстро разделся. Когда Брангард отправил Лестану в храм? И куда смотрит ее братец-Кот?! Из горла рвалось рычание. Хольм быстро свернул одежду и сапоги в узел, перехватил их поясом, не снимая с него кинжал, только тяжелый меч пришлось оставить, спрятав его под бревном, лежащим у забора вместо лавочки.
Оставшись обнаженным, Хольм глянул на луну — и зверь радостно рванулся на волю. Огромный черный волк встал на землю всеми четырьмя лапами, потянул воздух, ловя неисчислимое множество запахов. Человеческое сознание плавно сливалось с сущностью зверя. Хольм помнил, куда ему нужно и зачем. Волк видел Храм Луны иначе, но соглашался, что самое время наведаться туда. Там их с Хольмом женщина! Будущая женщина, но это дело времени. Сегодня ночь Луны, время волков. Она учует его и ни за что не устоит.
В храме было темно и прохладно, словно летняя ночь побоялась войти вместе с Лестаной под низкие каменные своды и осталась снаружи. Лестана зябко поежилась и решительно сказала себе, что опасаться нечего. Ни один оборотень или человек не посмеет осквернить святое место злым делом, диких зверей поблизости нет, а бояться самой богини Луны… Разве она, Лестана, не дочь ее? А дочь должна доверять матери.
Но смутная тревога не проходила. Лестана любила нарядные светлые храмы Арзина, словно сотканные из беломраморного кружева, а этот храм был таким же хмурым и неприветливым, как старший сын вождя Волков. Ну нет, о Хольме она сейчас думать не станет! Ее судьба — Брангард, осени его Луна своей милостью… Она вспомнила теплые карие глаза младшего Волка, его улыбку — и на сердце потеплело.
— Ну вот, госпожа Рысь, — бодро сказал Волк по имени Лейв, и его голос окончательно рассеял сгустившуюся в храме тревогу, а зажженный факел разогнал по углам клочья тьмы. — Ждите здесь, а мы снаружи покараулим. Остались бы с вами, но по обычаю нельзя. Только сама Луна-Прародительница услышит, что вы друг другу скажете. Вы не беспокойтесь, мы рядышком будем, если что — только кликните!
