«Вот оно, это слово, — поняла Лестана. — То самое, которое вертелось на языке, никак не желая быть произнесенным. То, о чем думалось недавно, только тогда я еще не понимала, как близко стою от него на самом деле. Предательство. Фальшивая любовь, ложные клятвы…»
— Замолчите… — прошептала она и вцепилась в воротник замшевой рубашки, словно тот сдавил шею. — Не смейте…
— Я не знал! — крикнул Хольм, делая шаг ей навстречу, и Лестана снова напряглась. — Я никогда не позволил бы ему! Клянусь! Я клянусь Луной, что люблю вас!
— Так вот почему он об этом не думал, — тускло сказала Лестана, едва понимая, что проговаривает свои мысли вслух. — О том, что будет после… После побега, после нарушенного договора… Он… Ему просто не нужно было об этом думать. Он знал, что ничего этого не будет. А я… я… дура…
Она все-таки всхлипнула. И увидела, как исказилось лицо Хольма, как Волк потянулся к ней, не сходя с места, поднял руку… Что он там сказал, что любит ее? Ложь! Еще одна ложь! Любви не бывает! Есть только предательство ради выгоды! Брангард предал ее! Отдал своему брату! Уступил, как пойманную беспомощную добычу! Как игрушку!
— Я уеду с вами, если пожелаете, — торопливо проговорил Хольм, следя за ней блестящими алчными глазами. — Вам ведь нужен этот договор! А мне… мне нужна только ты, слышишь?!
Его голос тоже сорвался, но Лестана уже не боялась. Страх исчез, его смыла волна злости, поднявшаяся в ней. Они все решили! За нее! Сами решили, кто придет сюда, чтобы дать ей клятву! А клятвы, данные в ночь полнолуния в Лунном храме разорвать нельзя! И дело вовсе не в том, что Сигрун не отпустит сына. Это Волки не отпустят Хольма! Потому что хотят вождем его, а не Брангарда! Непонятно, зачем это Хольму, но даже если он и правда любит ее…
«Любви не бывает! — крикнула боль внутри нее. — Теперь ты сама это поняла! Просто Хольм решил стать консортом у Рысей, чтобы оставить место вождя брату. Сигрун все равно погубила бы его… А так оба брата при власти! И ты, дура, решила, что нужна кому-то сама по себе?!»
— Никогда! — крикнула она. — Никогда! Ни за что! Ненавижу вас обоих! Клянусь Луной!
И, увернувшись от неловкого движения Хольма, выскочила мимо него в открытую дверь храма.
Остатки рассудка кричали, что ее быстро поймают. Что она, дура наивная, доверилась врагам! Что теперь за ней в погоню кинутся трое Волков. Матерых опытных охотников, знающих здесь каждый камешек и ветку!
А страх гнал дальше, не разбирая дороги. И лишь когда Лестана едва не упала, потому что нога провалилась в рытвину, она поняла, что ошиблась. И бежит не обратно к дороге, ведущей в город, а вниз, к озеру! Как ее сюда вообще развернуло! Ведь так хорошо все было видно! И почему эти несколько шагов показались бесконечно длинными?! Ведь до озера недалеко… Вот и лестница…
Она вдруг споткнулась, потому что ноги налились тяжестью. В груди стало невыносимо горячо и тоже тяжело, в глазах потемнело. Ступенька, такая близкая, отдалилась и расплылась в тумане, Лестана поняла, что видит ее прямо перед собой, а не внизу, под ногами. А лунное серебро, заливающее все вокруг, налилось алым. Деревья, кусты, ударивший в нос резкий запах земли, травы и еще чего-то… «Так пахнет кровь, — успела подумать Лестана. — Я точно знаю, что так пахнет кровь. То есть это знаю не я, а она, моя Рысь… мы… вместе…» И тут наконец стало темно.
Она его ненавидела. То есть их обоих, но до Брангарда Хольму сейчас дела не было. Пусть хитроумный братец сам разбирается с тем, что наворотил. А его, Хольма, Лестана ненавидит, она так и сказала! И не просто сказала, это читалось в ее голосе и запахе! Запах никогда не врет, а от Лестаны пахло болью, обидой… ненавистью… Острый кисло-горький аромат, от которого у Хольма на коже топорщились волоски, словно от холода. Этот запах требовал броситься на того, кто обидел Лестану, и вырвать ему горло, утолив злость кровью.
Но что делать, если она ненавидит самого Хольма, злость не подсказывала. Она просто ударила его в самое сердце, заставив захлебнуться чужой болью. Нет, не чужой! Оказывается, боль твоей избранной хуже собственной! А страшнее всего, когда ты не знаешь, как ей помочь. Как вымолить прощение за то, в чем не виноват, но боль не делит вину на твою и чужую. И ненависть — тоже.
И он потерял несколько драгоценных мгновений, растерянно глядя Лестане вслед, а потом, опомнившись, кинулся прочь из храма. Застыл на каменной площадке у входа, пытаясь понять, куда убежала девушка. Ей следовало бежать вправо, туда, где Лейв с Рогволдом держали коней. А она… Хольм еще раз втянул носом воздух: тонкий, но сильный аромат Лестаны звал влево, к озеру!
Какой же он дурак! Почему не нашел нужных слов?! Сначала она его испугалась, это и понятно, ведь ждала другого… Бран — с-с-скотина! Заигрался в свои продуманные и просчитанные игры, а Лестана не кукла! Она живая, ей больно! Конечно, братец на это и надеялся, но вытравить любовь обидой? Как бы не вышло хуже!
Да где же она?
