— Лежи тихо! Не шевелись, поняла?! Значит, не оборачивалась… Ничего тогда не понимаю. Кто же тебя ударил ножом? Неужели все-таки Хольм? — Ее лицо омрачилось, и подруга тихо, словно нехотя, добавила: — Нож нашли рядом с ним. Тот самый, что он у Ивара выиграл. Ну, позолоченный такой, узкий, помнишь? И весь в твоей крови. А сам Хольм, говорят, лежал рядом с тобой без памяти. Головой как-то ударился… Ну не знаю, такой головой так удариться… Лекари и его осмотрели, у него шишка на затылке, будто стукнул кто-то. Но под головой и правда камень был. И нож этот… Леста, миленькая, ты сама-то помнишь, как все было? Помнишь, как он тебя ударил?
Лестана зажмурилась, а потом выдохнула, вкладывая в каждое слово всю свою волю, иначе язык и губы просто не послушались бы:
— Он пришел… Клялся… что любит… Я убежала… к озеру… И темнота… Я не видела… кто… но были только… мы…
— То есть ты его не видела, да? — уточнила Кайса, опять шмыгнув носом и глядя на Лестану все с тем же подозрительным страхом. — Ну, ничего… Главное, ты жива. Сигрун хочет, чтобы ты здесь осталась, пока не выздоровеешь. Говорит, что лекари запрещают тебя везти. А Ивар говорит, что не доверяет ни Волкам, ни их лекарям. Чем быстрее тебя отвезем домой, тем быстрее попадешь к нашим целителям… Я не знаю, кто прав, Леста…
— Домой… — прошептала Лестана, с удовлетворением чувствуя, что язык слушается лучше. — Хочу домой… И договор. Волки нам… должны…
Теперь и речи не может быть ни о каком замужестве! Но если у Волков найдется хотя бы капля чести, они расплатятся за то, что совершили наследники их вождя. Наследник и Клык, если точнее. Ценой за договор должно было стать замужество Лестаны, а стала ее кровь, пролитая в священном месте. Пусть так! Если Волки посмеют отказать в союзе, все кланы узнают об их позоре.
Они нарушили законы гостеприимства, осквернили храм Луны, всеобщей прародительницы и матери всех оборотней. Никто не захочет родниться с подобными тварями, никто не подаст им руку помощи, не увидит в них ни верных друзей, ни достойных врагов… О, если только вождь Ингевальд не захочет подобной судьбы для своего клана, он заключит союз и будет свято исполнять договор. Видит Луна, Лестана заплатила за это немалую цену и кровью, и разбитым сердцем.
— Договор уже подписан, — снова шмыгнула носом Кайса. — Ингевальд его подписал, как только узнал обо всем… От нас поставил подпись Ивар… Лестана, это нечестно! Теперь он вернется домой, и все будет выглядеть так, будто он сладил с Волками и заключил союз! Он, а не ты, понимаешь?
— Зато клан… получит… помощь… — проговорила Лестана, уже едва дыша от усталости. — Неважно… кто…
— Еще как важно, — мрачно ответила Кайса. — Вот увидишь… Ладно, Леста, ты поспи, а? Может, завтра тебе лучше станет. Ивар, конечно, прав, что у нас лекари лучше, но и Сигрун дело говорит. Тебе бы отлежаться хоть немного. Хоть недельку… А потом можно и домой.
— Завтра… — прошептала Лестана. — Завтра домой… Скажи всем, я здесь… не останусь.
— А дорога?
Кайса нахмурилась с искренней тревогой, а Лестане вдруг стало легко, будто она сбросила тело, как надоевшую постылую тяжесть. Как хорошо ничего не чувствовать. Ни боли, ни слабости. Только смутное ощущение какой-то неправильности, словно так быть не должно.
— Река… — прошептала она, едва шевеля губами. — Скажи Ивару… корабли не трясет… Если договор подписан… завтра же в дорогу.
Она вернется домой, и отец узнает, что ее дочь оказалась не совсем уж никчемной. Пусть договор подписан Иваром, но Кайса и остальные Волки расскажут, как все было. Рыси получат помощь в войне, а Хольм… Его судьбу станут решать оба вождя, Ингевальд и ее отец. Главное, что Лестана больше никогда не увидит это чудовище.
— Ивар требовал, чтобы Хольма казнили, — мрачно сказала Кайса, словно прочитав ее мысли. — Но Ингевальд сказал, что его вина не доказана. Волки не верят, что это Хольм, понимаешь? Брангард предложил поехать в Арзин вместе с нами, чтобы защищать брата, но Сигрун сказала, что этого не будет. У клана остался один наследник, один будущий вождь, и бросить клан в такое время он не может. В общем… Хольм поедет один.
«Куда поедет? — удивилась Лестана, снова проваливаясь уже не в беспамятство, а в обычный, хоть и липко-тяжелый сон. — С нами?»
Она не слышала себя, но то ли сказала это вслух, то ли Кайса прочитала движение губ, потому что вздохнула и сказала, поднимаясь с колен:
— Я же говорю, Волки в его вину не верят. Наверняка дружина взбунтуется, если Хольма казнить здесь. Поэтому Волки выдают его нам. Ивар поклялся Луной и честью Рысей, что довезет его в Арзин живым и невредимым. На справедливый суд к твоему отцу! А вождь Ингевальд тоже поклялся, что союз будет нерушимым, как бы Рыси ни поступили с Хольмом. Сигрун своего добилась…
«Я подумаю об этом завтра», — решила Лестана.
