Именно для этого нужны были и пропахшая потом, несмотря на его старания, одежда, и отросшая черная щетина, и разлохматившиеся волосы. И клетка, которую пришлось оставить, но если бы Хольма привезли в ней, все увидели бы то, что должны были увидеть — бешеного зверя, не умеющего владеть собой. Грязного свирепого дикаря. И даже постоянные мелкие унижения — для того же! Как уколы, которыми горячат бойцового пса, чтобы кинулся в драку!
Он закусил губу, медленно вдохнув воздух, и тут послышался невыносимо презрительный голос Ивара.
— Руки ему свяжите, а то еще бросится.
Хольм молча повернулся и посмотрел на него в упор. Ивар еще не успел переодеться, но влажное полотенце ему наверняка подали, потому что на лице племянника Рассимора больше не было дорожной пыли, да и верхнюю куртку он снял. В зеленых глазах ему почудилось скрытое торжество, но тут же Ивар отвел взгляд и нахмурился.
Рисал дернул Хольма за плечо, заставляя сделать шаг от окна, а скользнувший за спину Даррас туго и надежно стянул запястья ремнем. Пожалуй, даже слишком туго. Через несколько минут руки того и гляди начнут неметь. И ему придется просить, чтобы ремень ослабили. Наверняка на это и расчет. Хольм стиснул зубы, понимая, что выхода ему просто не оставили.
— Когда я увижу вождя Рассимора? — спросил он, стараясь, чтобы голос прозвучал спокойно.
— Когда он того пожелает, — надменно процедил Ивар. — Сейчас у вождя важные дела.
— Более важные, чем поиск настоящего убийцы? — уточнил Хольм.
— Убийца — ты!
Ивар шагнул к нему навстречу, и напряжение, разлившееся между ними, едва не зазвенело, как натянутая тетива.
— Нет, — бросил Хольм. — Это не так. И если ты в самом деле любишь сестру, тебе бы…
— Выродок, — тихо проговорил Ивар, и в его расширившихся светлых глазах заплясали отблески пламени от светильника на стене. — Дикий зверь. Я сниму с тебя шкуру и постелю ее возле кровати.
— А я думал — сапоги мне пометишь, котик, — усмехнулся Хольм, чувствуя, как стянутые запястья начинают зудеть. — На это у тебя храбрости должно хватить.
Рассудком он понимал, что стоит помолчать, прикинуться смирным и учтивым, но за дни пути накипело, и тяжелая злость рвалась наружу. Неважно, верит ли Ивар в его вину! Хольм не просил у него милосердия! Но справедливости вправе ожидать все, а наказание определяется после разбирательства и суда. И позор тому, кто глумится над беспомощным пленником.
Щеку обожгло хлесткой болью. Хольм качнулся вбок, не столько уходя от пощечины, сколько изумленно выдыхая. И увидел в глазах Ивара такое наслаждение, что его самого передернуло, будто наступил в какую-то мерзость. Даррас и Рисал тут же повисли на его плечах…
— Ну ты и дрянь! — выдохнул Хольм. — Развязать боишься, да?
Губы Ивара дрогнули в улыбке. И Хольм прочитал в его взгляде, что слов он не боится. Даже оскорблением их не считает! Напротив — признанием слабости. Тому, кто может ударить, незачем говорить о чести. А раз Хольм отвечает словами, значит, понимает свою беспомощность…
Ивар был прав — и все-таки ошибся. Это Хольму нужно было, чтобы Ивар и его Коты думали именно так. Чтобы на его руках хватка ослабла всего на пару мгновений. Чтобы Ивар не сделал шаг назад, ударив его, а остался рядом, как можно ближе.
Договаривая последнее слово, Хольм глянул за левое плечо Ивара. Удивленно глянул, едва приподняв бровь, и тот, заподозрив неладное, перестал улыбаться и повернулся туда. Совсем немного телом, но главное — лицом. Ловушка на дурака! Но из десяти разве что один удержится и не поддастся. Хольм был выше как раз настолько, чтобы его плечо разворотом врезалось в лицо Ивара, сворачивая Коту нос набок.
Нос еле слышно хрустнул — и кровь хлынула, заливая лицо и рубашку.
«Может, и не сломал, — с сожалением подумал Хольм. — Но все равно приложил неплохо…»
Хватаясь за лицо, Ивар пытался остановить кровь. Рычали ругательства Коты, запоздало оттаскивая Хольма обратно к стене, и Хольм даже не пытался их стряхнуть, хотя прекрасно понимал, что сейчас его будут бить. Грязно и тупо бить, уже не прикрываясь никакими поводами. Но ни на мгновение не пожалел о том, что сделал. Раньше надо было!
— Прекратить! — холодно и ясно прозвучало от двери, и в комнате мгновенно стало тихо.
Даже Ивар засопел тише, но рук от лица все еще не убирал.
А невысокий Кот, худощавый и подтянутый, с длинными, совершенно седыми волосами, заплетенными в косу, и чеканным тонким лицом, одетый в простую темную одежду, но с драгоценной золотой цепью на груди, сделал несколько шагов от двери и встал так, чтобы видеть всех.
— Рисал, что тут произошло? — спросил он, мельком глянув на Ивара и уставившись на Хольма пронзительным взглядом серебристо-серых глаз.
Их одних бы хватило, чтобы Хольм понял, кто это.
«Ну, прекрасно, — с горькой усмешкой подумал Хольм. — Вот теперь я точно докажу всем Рысям, что отлично владею собой и не дикарь. Наброситься на племянника вождя почти у самого вождя на глазах! Да еще при таких свидетелях, как эта парочка».
— Волк ударил господина Ивара! — с должным возмущением отозвался Рисал.
— А до этого?
