Подумав, он наклонился, стянул сапоги, оставив их на и так испачканном полу, а потом шагнул в соседнюю комнату и не смог сдержать восхищенного вздоха. Мозаичные полы, два высоких узких окна и посередине комнаты огромная мраморная бадья, невысокая, но длинная и широкая. Купальня! Самая настоящая, но получается, что, кроме как из этой спальни, в нее никак иначе не попасть! Купальня только для того, кто живет в этих покоях! Вот это роскошь…
Девчонка тем временем деловито сложила принесенное на высокую скамью и наклонилась над бадьей, к которой шли две толстые трубы со странными загогулинами на концах. Что-то покрутила, и из труб полилась чистая вода! Хольм потрясенно смотрел, как наполняется бадья, в которой он запросто поместится, если лечь. Ну, разве что голова торчать будет! А служанка плеснула туда из кувшина, стоящего на бортике бадьи, и по комнате поплыл приятный можжевеловый запах…
— Господин?
Молоденькая Рысь оглянулась, и Хольм прочитал в ее серо-зеленых глазах недоумение.
— Вы не раздеваетесь?
И тут уже удивился он сам. Раздеться? Пусть она служанка, но все-таки девушка! У Волков при купании тоже иногда помогали слуги, но мужчин мыли только мужчины. И что делать? Брангард бы точно знал! Его на дерево за хвост подвесь, он и там будет вести себя, как положено вождю!
— Вот что, — сказал он, преодолевая неловкость. — Ты мне покажи, чем тут мыться и как воду остановить. А дальше я уж как-нибудь разберусь.
«И спину сам себе потру, — добавил он. — Лапы не отвалятся. Нет, девица прехорошенькая! Но… ни к чему это!»
Служанка глянула удивленно, однако перечить не стала. Очень почтительно показала, как открывать и закрывать загогулины, которые назвала «кранами», и пообещала, что вода не кончится. Нет-нет, даже если господин спустит ее два или три раза!
Хольм удержался и не стал спрашивать, во всем ли дворце такие купальни. Выяснил только про мыло, которого оказалось три разных куска! Одно с таким же можжевеловым запахом, как вылитый в воду отвар, второе — сладкое цветочное, от которого потянуло чихать, и только третье, к счастью, пахло самим мылом и больше ничем.
Снова поклонившись, Рысь вышла, а Хольм торопливо содрал одежду и плюхнулся в наполовину полную бадью, растянувшись в ней во весь рост. Вода! Чистая! И теплая! Голову он подставил под горячую струю, льющуюся из крана, и блаженно замер…
Как и предсказывала служанка, воду пришлось поменять. Сначала он хорошенько отмок, потом оттерся мочалкой, жалея, что она недостаточно жесткая, потом сполоснулся и уже чистым позволил себе поваляться во вновь наполнившейся ванне. Это же сколько воды каждый день уходит во дворце! А ее ведь еще нагреть надо! И вся эта роскошь вокруг, которую Рыси и за роскошь, кажется, не считают. Кованные из меди решетки и всякая утварь, шлифованный мрамор, драгоценное стекло и крашеные ткани. Даже коврик на полу в три цвета!
А Хольм всю жизнь гордился, как удобно и красиво живет его клан, как чисто убраны комнаты, как уютно застелены кровати и полы меховыми покрывалами. Конечно, и у Волков многие носили шелк и бархат, особенно по праздникам, но… Он вдруг на самом деле почувствовал себя дикарем. Каково было Лестане у них дома после этого огромного светлого дворца, наверняка полного прекрасных диковинных вещей! Неудивительно, что она не хотела остаться…
«Может, и осталась бы, — безжалостно напомнил он себе. — Ты ведь так и не поговорил с ней за все это время, не спросил, чего хочет она сама. Брангарда — это понятно! А вот согласилась бы Лестана остаться у Волков ради него или нет — этого ты уже никогда не узнаешь. Одно ясно: сам ты ей не нужен нигде…»
Мысль резанула внутри уже привычной болью, и так же привычно Хольм ее вышвырнул из разума. Сейчас нужно думать о другом. Совет. Чем бы он ни закончился, оправданием или смертным приговором, Хольм истово понадеялся, что доживет хотя бы до вечера и узнает, помогает ли ритуал.
Из купальни он вылезал с неохотой. Вытерся мягким полотенцем, провел ладонью по отросшей щетине и подумал, что надо бы побриться. Но это подождет, а вот волосы лезут в глаза, да и вообще надо причесаться, пока не успел высохнуть.
Шлепая босыми ногами по приятно прохладному полу, он выглянул в соседнюю комнату, но та оказалась пустой. И охранник, и служанка ушли, зато на столике исходил восхитительными запахами целый поднос еды, на лавке лежала чистая одежда, а его сапоги оказались вычищены. И даже следы от них на полу исчезли. Хмыкнув, Хольм прошел к лавке. Новехонькое льняное исподнее, нарядная рубашка, белая с серебряной вышивкой, штаны из тонкого черного сукна и пояс из тисненой кожи. А вот крючка для оружия нет, ну прямо как у Брангарда.
Вздохнув, он перевязал еще влажные волосы кожаным шнурком и оделся — вещи сидели ладно, словно кто-то снял с него мерку. Но пояс и сапоги все-таки надел свои, привычные. И снова остро почувствовал, как не хватает оружия. Хоть бы нож плохонький!
Ел он быстро, почти не чувствуя вкуса еды, и успел вовремя — дверь отворилась, и тот же самый Кот равнодушно бросил:
