— Нет проблем! — повторил Петрусев. — Прикид у тебя, конечно, не шик, но если не мозолить глаза публике, то сойдет… В виде исключения и ради нашей дружбы!
Он взял меня под руку перед строем своих подчиненных и потащил на второй этаж в основной зал.
Представление еще не началось. В зале, где кондиционеры создавали приятную прохладу, свободных мест хватало. Витя провел меня к самой эстраде и усадил за столик на двоих.
— Отсюда все увидишь! — заверил он. — Можно рукой до девчонок дотянуться!
— Серьезно можно?
— Я — фигурально, — гоготнул он. — Но, коль желание будет, помогу договориться после плясок.
— Ко мне кого-нибудь подсадят?
— Не-а! Отдыхай. Если что — я внизу!
Он хлопнул меня по плечу, заставив рухнуть в мягкое полукресло, и удалился. Паркет под его тяжестью прогибался и жалобно скрипел…
Возле меня мигом возникла смазливая официантка. Она видела, кто меня привел, и улыбалась с почтением. Да, Петрусева всегда любили в ментовке, любят, судя по всему, и тут.
Я попросил легкий салат и двести граммов коньяка… На большее просто не было средств. Постепенно глаза привыкли к полумраку и шныряли по залу, натыкаясь на расфранченных мужчин и эффектных женщин. Никто мне не мешал, никто не обращал на меня внимания. Официанточка принесла заказ и намеренно обошла столик по кругу, покачивая бедрами. Ее ноги под коротюсенькой юбочкой отвечали моим представлениям о совершенстве, в чем я и не замедлил признаться. Польщенная девушка доверительно сообщила, что ее зовут Эльвирой.
— Леопольд! — представился и я. Мне показалось, что это имя больше, чем прозаическое Костя, сочетается с ее именем.
— Как кот в мультике! — рассмеялась девица.
— Я и есть кот: ласковый и нежный!
— Коты — хищники! — кокетливо погрозила мне пальчиком Эльвира.
— Не все. Домашние едят молочко и свежую сметанку.
— Вам принести?
Пикировка могла продолжаться до бесконечности, но официантка поймала на себе суровый взгляд администратора и упорхнула, оставив меня одного. Ненадолго, ибо вскоре грянула музыка и на прозрачный пол эстрады, подсвеченный снизу цветными лампами, высыпало пять танцовщиц. Все — загорелые до шоколадного оттенка, в блондинистых паричках и при трех серебристых кисточках: две на сосках — поменьше, третья — вместо трусиков — побольше. Кисточки держались на прозрачном трико, придававшем девушкам еще более сексапильный вид.
Петрусев не обманул: крайняя танцовщица изгибалась столь близко от меня, что я мог бы ее потрогать… Захваченный зрелищем, я забыл про коньяк. Тем более, что вид девушек пьянил сильнее алкоголя.
На третьем танце исполнительниц сменили четверо юношей. Дабы потрафить вкусам не только мужчин, но и женщин, наряд танцоров также отличался скудостью и состоял из замшевых треугольников внизу живота. В результате финальную коду сопровождал такой оглушительный визг разволновавшихся посетительниц клуба, что у меня заложило уши.
Венцом программы был эротический этюд в исполнении чернявого крепыша с рельефной мускулатурой и хрупкой брюнетки, причем в ходе танца партнер избавил ее и от тех немногих предметов одежды, которые на ней первоначально имелись. Имитацию акта публика приняла громом оваций и ревом восторга.
В перерыве народ потянулся в туалеты. Я спустился в фойе и нашел Петрусева.
— Мне понравилась брюнетка в финале.
— Ольга? Хороша! — одобрил выбор Витя. — Хороша Маша — да не наша!
— Что так?
— У них с Санькой полный амур. Потому и на сцене не играют — живут.
— Жаль, — сокрушенно посетовал я.
— Геллер — прима среди парней, а Ольга — среди девчонок. С любой другой готов ради тебя поговорить, но с ней — нет. — Петрусев развел руками, задев проходящего мимо пожилого господина.
Господин высокомерно глянул на Витька снизу вверх. Громадный шеф вышибал мигом сник и рассыпался в извинениях. Он стал похож на обычного лакея, провинившегося перед хозяином. Я ощутил обиду за Петрусева.
— Кто этот дедушка?
— Дедушка?! — Виктор очумел, услышав от меня такое кощунственное сравнение. — Нашел дедушку! Борис Архипович держит винно-водочную торговлю в городе. Не признал разве?
— Не знаком — не имел чести, а слышать — слышал, — усмехнулся я. — Геллер вчера танцевал?
— Нет, мы закрывались на спецобслуживание. Свадьба!
— И без танцоров?
— Родители молодых попались консервативные. Репертуар их не устроил.
— Да? По-моему, самое то для свадьбы!
— Я тоже так думаю, но хозяин — барин. А, может, просто не захотели деньги тратить: второй день свадьбы — сегодня! — они у нас не заказывали.
Витя отвлекся. Его отозвал в сторону один из рядовых вышибал, что-то горячо нашептывая. Петрусев нахмурился и нервно потер руки-лопаты.
— Извини, меня ждут, — сказал он, вернувшись.
— Что-то случилось?
— Один м…к напился. Надо тихо вывести.
— Без тебя не справятся?
— Тихо — нет, а клиент — крутой.
— Да, работка, — посочувствовал я.
Витя еще раз извинился и ушел в зал. Мне в голову пришла неожиданная мысль…
Федор — тот, что вызывал мне своего начальника, — скучал подле зеркала.
— Виктор велел показать мне артистические уборные, — нагло наврал я.
