— Степа у вас? — На моем лице возникла виновато-лукавая улыбка — плод длительных тренировок перед зеркалом. Женщины при виде ее почему-то терялись и признавались в том, в чем признаваться не хотели.
— Нет, он только что ушел… — Блондинка спохватилась и картинно прикрыла рот ладошкой. На пальце блеснуло золотое обручальное кольцо.
— Он просил сказать мне, что провел вечер пятницы в вашей постели? — Мне показалось, что можно сыграть в открытую.
Дамочка отшатнулась и зажмурилась, словно мой взгляд излучал слепящий свет.
— Ах, так это правда? — обрадовался я. — Проблема в одном: Степа явился не в девять, а несколько позже, правильно?.. В десять?!
Блондинка прислонилась плечом к косяку, продолжая стыдливо прятать глаза под опущенными ресницами.
— Вы желаете, чтобы я дождался вашего мужа и задал этот вопрос в его присутствии? — Я заметил на вешалке в глубине коридора фуражку пожарника. — Он дежурил вчера? Стало быть, сегодня выходной и скоро…
— Да! — шумно выдохнула изменщица. — Но не в десять, а в половине одиннадцатого…
— Надо же! Рисковый вы народ, бабы!
Я поспешил вниз, оставив красавицу в растрепанных чувствах. Она ведь даже не поинтересовалась, кто я такой…
По договоренности с шефом, я должен был успеть повстречаться сегодня со всеми пятью парнями, составлявшими мужскую половину коллектива танцевальной школы господина Коробейникова (его самого я как бы рассматривал вне конкурса). Четырех отработал. Двое — Коля и Степа — не имели алиби, а их внешность при соответствующем гриме вполне сходилась с приметами психа. Многого я ждал и от беседы с Геллером. Во-первых, Саша являлся старожилом группы, во-вторых, — непосредственным партнером Инги. Кто, как не он, лучше других танцоров знает подводные течения в школе?!
Ночной клуб "Рапид" года два назад отобрал помещения у некогда процветавшего ресторана — флагмана социалистического общепита. Прежние хозяева, привыкшие жить на всем готовом стараниями высоких покровителей из рядов советской номенклатуры, пять лет держался на волнах рыночной экономики, то погружаясь ко дну, то всплывая на поверхность за глотком свежего воздуха. Однажды очередное погружение привело к роковым последствиям: ресторан пустили с молотка. Новые владельцы, не стремившиеся себя афишировать, выгнали одуревших от лени официанток, раздобревших на ворованных харчах поваров, и взяли на их место зубастую и амбициозную молодежь. Немалые деньги положили и на реконструкцию залов. В итоге "Рапид" превратился в любимое место отдыха тех, кто мог себе позволить оставить в его кассе не менее ста долларов за вечер. Завсегдатаями клуба стали самые видные городские бизнесмены и бандиты.
Швейцар у дверей, превосходивший меня и ростом, и весом, скептически оглядел турецкую рубашку с короткими рукавами и мятые бежевые джинсы. Вся моя одежда стоила меньше одной его "маршальской" фуражки. Однако каверзных вопросов он задавать не стал, предоставив такую возможность внутренней охране заведения.
Трое мальчиков в строгих темных костюмах и безупречных галстуках ринулись ко мне из трех углов просторного фойе, сверкавшего люстрами и зеркалами.
— Федор! — прочитал я вслух на представительской визитке имя охранника, подошедшего первым. Правый борт пиджака у него едва заметно оттопыривался — ствол в подмышечной кобуре. — Вот что, милый Федя… Позови-ка мне Петрусева.
— Как доложить?
— Шерлок Холмс.
Фамилия шефа безопасности клуба, названная мною, произвела впечатление. Еще большее впечатление на Федора произвело имя знаменитого сыщика. Он оставил меня на попечении своих товарищей по службе и скрылся за дверью рядом с гардеробом. Оттуда мигом выскочил детина с красным от жары лицом. Узел галстука распустился, пасуя перед бычьей шеей.
— Здорово! — пророкотал Петрусев, сгребая меня в охапку.
Под турецкой рубашкой что-то затрещало. Потом еще и еще…
— Задушишь, слон! — взмолился я куда-то ему в плечо.
— Что? — не понял бывший омоновец.
— Инвалидом сделаешь!
Теперь он понял и выпустил меня из объятий. Я пошатнулся, но устоял, обретая равновесие.
Когда-то мы вместе начинали в районном отделении угрозыска. Затем я перешел в ОБХСС, а Витька двинул в патрульно-постовую. После моего ухода из милиции, Петрусев пару лет продержался на командных должностях в ОМОНе, но примерно год тому назад его поперли за жестокое обращение с гражданами: Витя сломал челюсть какому-то сосунку, который в пьяном кураже изрезал бритвой лицо хорошенькой девчонке, посмевшей ему отказать. Подонок приходился сынком депутату областной думы. Уголовное дело прекратили за недоказанностью, а Петрусев чуть не занял чужое место на скамье подсудимых…
— Какими судьбами? — громыхнул Витек.
— Отдохнуть… На девочек поглядеть!
— Своя надоела? Быстро! Ты ведь недавно женился?
— Все-то мы знаем. Впрочем, ты прав: семейная жизнь дала трещину. Надо развеяться!
— Нет проблем!
— У меня с капустой не густо. — Мой голос понизился, как у заговорщика, предлагающего отравить главу государства.
