Я перестал подтягивать его нос ко лбу, но пальцы предусмотрительно не убрал. И правильно сделал: почувствовав некоторую свободу, гость взбрыкнул, норовя вырваться из кресла. Дурачок! В помидорах он разбирался несомненно лучше, чем в боевых единоборствах. Жалобно скуля и зажимая уши, по которым звонко хлопнули мои ладони, несговорчивый претендент сполз на пол. Он покатался с боку на бок, затем замер на спине, разглядывая потолок блестящими от слез глазами.
— Успокоился? — спросил я, склонившись к нему. — Тебе, наверное, не сказали, что по этому адресу находится частное сыскное агентство? Кого ты хотел накрячить, жлоб?! Здесь не милиция, где из камеры в туалет водят и жрать дают. Понял ли, чудило?!
— Понял… — прохныкал он. — Бес попутал…
— Как он выглядит, бес твой?
— Ни видел…
Шурик Николаевич признался, что сегодня утром таскал мешки с картошкой в подвал рыночного павильона. Поднимаясь по лестнице к машине, услышал позади себя приглушенный голос. Ему предложили не оборачиваться, если есть желание заработать пятьдесят баксов. Желание у Юрасова было… Тогда таинственный незнакомец и сказал ему о кольце.
— Что именно? — справился я у клетчатого.
— Объявляли, говорит, по ящику… Адрес ваш назвал. Предложил, чтобы я прикинулся хозяином, и посоветовал, как лучше к вам подкатиться. — Юрасов продолжал лежать, но расслабился и вытянул ноги.
— День утери он указал?
— Он.
— Куда велел принести кольцо, коль дельце выгорит?
— Здесь от вас недалеко. На Красноармейской. Третий дом от начала по левой стороне.
Четыре улочки со старыми частными домами пока еще сохранились по соседству с современным массивом, где стояла и наша девятиэтажка. Однако каменные коробки с каждым годом все ближе подступали к обреченным развалюхам, в которых жили старики, старухи да опустившиеся одинокие пьянчужки.
— В котором часу будет ждать?
— В пять ровно.
Сейчас была половина пятого.
— Баксы он тебе отдал?
— Две десятки. Остальные обещал, когда доставлю кольцо.
— Вставай. — Я подал руку и помог гостю занять вертикальное положение.
Привлеченный установившейся тишиной, в приемную вернулся Никодимыч. Я обрисовал ему ситуацию. Шеф решил, что посвящать лжевладельца кольца в наши проблемы ни к чему. Мы отвели мужика ко мне в кабинет и заперли там. Дабы скрасить его заточение, я налил Шурику бренди.
— Похоже на провокацию, — высказался начальник. — Слишком уж нагло!
— И театрально! — поддержал его я.
— Вряд ли психом руководит желание вернуть кольцо.
— Может, дорого, как память? Либо способно как-то вывести нас на него? — Я пытался всесторонне проанализировать происшедшее, дабы найти правильный ответный ход.
— Тогда он наоборот постарался бы не привлекать внимания к кольцу или придумал бы более умный способ, чтобы его заполучить.
У меня не нашлось аргументов против логичных рассуждений шефа.
— Вспомним угрозы оппонента в наш адрес, — сказал Никодимыч. — Мы их слышали утром. Утром же псих нанял грузчика.
— С бородой! — обратил я внимание шефа на это обстоятельство. — Нас подзадорить?!
— Думаю, его замысел глубже. — Шеф достал сигареты. Дурная привычка начальника делала его похожим на персонажей дешевых детективных романов, неизменно ведущих следствие в клубах табачного дыма и прикуривающих новую сигарету от только что высаженной.
Поскольку шеф был занят манипуляциями с зажигалкой, не желавшей гореть, я решил самостоятельно раскрыть подоплеку козней психа:
— Клюнем мы на бородатого или расколем его — в любом случае подставная утка приведет нас к гнезду на Красноармейской. Бьюсь об заклад, что выбранный психом дом нежилой. Ловушка, верно?
— Угу. — Никодимыч выпустил дым носом. — Он живет в плену навязчивых идей. Ты правильно сказал, что теперь парень примется за нас.
— Времени на разведку местности нет. — Я стукнул ногтем по стеклышку часов. — Впору успеть дойти.
— Будем действовать по обстоятельствам.
— Обожаю экспромты! — воскликнул я с воодушевлением, какое переживают участники арктической экспедиции, узнав, что сбились с курса среди ледяных торосов.
Юрасов посоловел от выпитого. Алкоголь помог забыть о пережитых истязаниях. Шурик Николаевич благодушно воспринял необходимость тащиться в третий дом на левой стороне Красноармейской улицы, понимая, что место встречи изменить нельзя. Он старательно изображал высшую степень сосредоточенности, слушая краткий инструктаж Никодимыча. Слишком старательно, чтобы понять и запомнить…
— Не сработает, — проговорил я, глядя на клетчатую спину с расстояния пятидесяти метров.
Бородач завернул за угол кирпичного дома. Мы прибавили шагу.
— Посмотрим, — неопределенно обронил шеф, осторожно перекладывая в левую руку мужскую сумочку-визитку, куда он положил свой пистолет. Я поступил проще: мой "макаров" торчал за поясом брюк сзади под рубашкой.
В пролете между двумя крупнопанельными гигантами замаячили покосившиеся бревенчатые срубы, потемневшие от времени. Юрасов притормозил, обернулся к нам и, приветливо помахав рукой, смело двинулся туда.
— Надеюсь, мы с ним останемся друзьями, — усмехнулся я, тоже махнув Юрасову.
