Шеф выпрямился, потер поясницу и оперся ладонью о стенку печи. Его место занял я, опустившись на корточки.
— Придется вызывать Сысоева, — проговорил Никодимыч.
— Может, сами посмотрим? Вдруг, кроме каблуков еще что-то осталось!
— Вытаскивать?! С ума сошел! Она пролежала там Бог знает сколько…
— Что с того? — упорствовал я. — Следы преступника уничтожим? Так за нас это сделало время… Псих навел на печь не с проста.
— Ребенку ясно! — хмуро согласился Никодимыч.
К своему носовому платку я прибавил для пары платок шефа, собираясь использовать их вместо перчаток. Первая попытка увенчалась полной неудачей и утвердила в мысли о том, что таким способом нам придется извлекать скелет по частям.
— Попробую забраться и поглядеть. — Мое колено уперлось в припечек.
— Зажигалку возьми! — Шеф протянул белый пластиковый цилиндрик.
Крайне осторожно я принялся протискиваться под свод, подсвечивая себе зажигалкой и стараясь не тревожить скелет погибшей. Пробраться удалось только до таза — дальше мешали кости рук, вытянутых вдоль тела. Занеся зажигалку как можно дальше вперед, я крутанул колесико. Вид оскаленного черепа вызвал у меня мурашки… Огонек погас. Пришлось чиркать снова… Между костями плечевого пояса, прикрытыми обрывками ткани, тускло блеснула желтоватая нитка… Чертовски сложно удерживать равновесие только за счет коленей!.. Я потянулся свободной рукой к нитке и…
— Константин! — раздался крик Никодимыча. За криком последовал какой-то шум…
Выбираться задом оказалось труднее… Наконец мои ноги нащупали доски пола.
— Что за черт?! — В первый момент мне показалось, что я ослеп.
— Вот сволочь! — выругался шеф где-то рядом и быстро развеял мои опасения насчет слепоты.
Никодимыч услышал возню в сенях, направился туда и обнаружил входную дверь запертой с улицы. Тогда он ринулся обратно к раскрытому окну. Ставни захлопнулись фактически на глазах у моего начальника. Удар ногой не помог: петли крепко сидели в бревнах стены.
— Он нас запер! — нервно воскликнул шеф.
— Кто?
— Псих!
Я начал немного ориентироваться в доме. Темнота уже не казалась абсолютной — сквозь щели в ставнях сочились солнечные лучи. Внезапно ноздри ощутили запах дыма. Впервые за последние лет десять мне сделалось жутко.
— Чердак! — Никодимыч тоже осознал, какую участь нам уготовил враг.
Спотыкаясь и рискуя поломать ноги в дырах промеж половых досок, мы кинулись искать ход на чердак. Квадратное отверстие в потолке нашли быстро, но лестницы под ним не оказалось. Более того, лаз был зашит дюймовыми досками со стороны чердака. Я подпрыгнул и отчаянно треснул по ним ладонями — бесполезно…
Концентрация дыма усилилась, хотя источник пожара находился вне дома. Наверное, псих подпалил стену снаружи, облив ее бензином или другой горючей жидкостью. Например, той же, что залил в бутылку, брошенную в окно нашего офиса.
— Ищем подполье! — скомандовал мой начальник.
Мне на память пришли сразу несколько фильмов, где герои спасались от огня в погребах и затем вылезали на пепелище целыми и невредимыми. Увы… Как вскоре выяснилось, этот домик подполья не имел.
Дышалось с трудом… Задняя стена, полностью скрывшаяся в дыму, вдруг загудела, будто рельсина под колесами поезда, и треснула. Языки пламени ворвались в комнатку, примыкавшую к ней. Нас обдало жаром, перед которым меркли воспоминания о погоде на улице.
— В печь залезть, что ли? — с тоской предложил мудрый Никодимыч.
— Ага! Изжаримся вместе с трупом! Два пирожка с начинкой, один — без.
— Не кощунствуй! — Шеф терпеть не мог черного юмора.
Ну и зря… Юмор — столь же неотъемлемая часть сыщика, как и его пистолет. Иначе от вида крови, страданий и чужих бед можно запросто сойти с ума. Со стороны выглядит цинично? Пусть! Зато есть шанс дожить лет до шестидесяти, не угодив в психушку.
Мысль о значении юмора пронеслась в мозгу свежим ветром, оставив на память о себе одно слово — "пистолет"! Увидев его в моей руке, шеф рванул застежку на своей сумке-визитке… Нет, уходить из жизни, предпочтя пулю костру, мы отнюдь не собирались.
— Бьем на счет "три"! — прокричал я и зашелся в кашле: горький дым наполнил легкие.
Никодимыч занял позицию рядом со мной, направив руку с пушкой на щель между ставнями ближайшего окна. Давясь и сбиваясь, я отсчитал:
— Раз… Два… Три!
Грохот выстрелов забил все другие звуки. Наши пальцы жали спусковые крючки до тех пор, пока магазины не иссякли. Дым пожара, смешавшийся с пороховым, мешал увидеть результат, но световая щель выглядела как будто шире…
Поднять ногу не было сил. Я толкнул створку рукой. С улицы ворвался поток свежего воздуха. Упав животом на подоконник, я вывалился под тяжестью верхней половины своего туловища. Падение получилось болезненным, ибо моя поясница вошла в соприкосновение с деревянной чуркой, валяющейся в траве. Это помешало отползти в сторону, освобождая Никодимычу площадку для десантирования. Шеф грохнулся точно на меня. Никогда не думал, что в нем столько живого веса!
