«Ты не сходишь с ума, – обрывал он меня громко. – Послушай меня, Вик. Они же не виноваты, что Карим оказался плохим другом. Да и кроме них у тебя никого, ну, не считая семьи, конечно. Тем более у Софии сегодня день рождения, и на телефоне девять пропущенных. Тебя явно там ждут».
Договорив, он улыбался и растворялся в воздухе, будто его и не было. Было странно слышать, как он произносил имя Софии, словно они были близкими друзьями, хотя на самом деле Август никогда с ней не встречался и, думаю, даже понятия не имел о ее существовании. Тем не менее в его словах был смысл.
Часы на телефоне показали шесть часов. Солнца уже не было на горизонте, и тьма окутала город. Я набрал сообщение Софие с поздравлением. Через несколько минут пришло ответное, в котором она меня благодарила и просила приехать в общежитие, так как ждали только меня. Мне действительно их не хватало.
Прошло чуть больше недели после ссоры с Каримом, если это можно так назвать. После нее я отстранился ото всего и всех, и мне уже было не по себе от одиночества, оно меня порядком достало в последнее время. Поэтому я спешно переоделся и пошел на ближайшую трамвайную остановку сквозь моросящий снег, чтобы быстрее добраться до общежития, где жила София.
Вышло так, что трамвай где-то застрял, поэтому пришлось долго его ждать. Только полтора часа спустя я оказался перед дверью комнаты, в которой именинница жила вот уже четвертый год подряд.
Не было слышно ни единого звука. Стояло гробовое молчание. Я подумал было, что ошибся этажом, но цифра 417 на двери говорила об обратном. Я постучал. Звук раздался слишком громко и разнесся по всему этажу. Мне показалось, будто я осквернил некую святость царившей тишины. В ту секунду я вспомнил, что ничего не купил, ни подарка, ни даже вина или конфет, но уже было поздно об этом думать. За дверью послышались шаги. Она медленно отворилась, и передо мной предстала София, в джинсах, белой футболке с рисунком мультяшного котенка и собранными в пучок растрепанными волосами.
– Привет. С днем… рождения… – я заметил, что ее левая щека слегка красная. Я тут же вошел и закрыл за собой дверь. – Что случилось?
На диване в углу комнаты сидел Ник, облокотившись на колени и закрыв одной рукой рот, и задумчиво смотрел мимо меня. София молчала, опустив глаза.
– Соф? Почему у тебя лицо красное? Он тебя ударил? – я показал на лучшего друга правой рукой.
– Не сходи с ума, – произнес Ник недовольно.
Я непонимающе смотрел то на него, то на нее.
– Приходил мой парень, – начала София. – Мы сидели, ждали тебя. Он принес с собой литров пять пива, сидел пил, потом принялся за виски, который мне подарил Гвоздь, твой напарник.
«Гвоздь? – подумал я. – Они знакомы?»
Я внимательно слушал, догадываясь, что произошло, но представить этого у меня никак не получалось.
– Он напился, начал нести какой-то бред, будто я сплю со всеми подряд, будто с момента нашей встречи я ему изменяю, будто мне его деньги нужны. Ребята его успокаивали, а когда я пыталась уложить его спать… пьяный же, не понимает, что говорит… он ударил меня. Мальчики его избили и выгнали из общежития…
У нее на глаза навернулись слезы. Я сразу притянул ее к себе и крепко обнял, поцеловав в макушку. На удивление, Соф быстро успокоилась.
Я не был знаком с ее парнем, видел его лишь однажды на фотографии, которую она показала мне еще до летних каникул. Я припоминал его как высокого худого парня с копной каштановых волос и легкой щетиной.
Когда я обнял Софию, непроизвольно начал вспоминать его по той фотографии. В тот момент, восстановив в памяти его лицо, я подумал: «На вид – типичный алкоголик, и как я этого раньше не заметил?». Видимо, ситуация наложилась на мое впечатление о нем.
– Ты сказала ребята были? – спросил я, когда отпустил Софию из объятий.
– Да. Марго, Эмма, Гвоздь и Гусь, они ушли минут десять назад, – ответила она.
– Эмма? Вы с ней еще общаетесь? – удивился я, но про Гвоздя удивился еще больше, ведь я даже понятия не имел, что они сблизились настолько, чтобы звать его на праздник.
– Я ее позвал, по старой дружбе, – отозвался подошедший к нам Ник. – Ты же знаешь слухи о ней. У нее и друзей-то не осталось. Подумал, что было бы неплохо протянуть дружескую руку, так сказать, мы же вроде как не чужие люди.
Я сглотнул, вспомнив, как спешно прошел мимо нее до и после пары по немецкому языку.
– Да, ты правильно все сделал, – неуверенно произнес я.
– Жаль только, что все вот так обернулось, – сказала София и грустно улыбнулась. – Торт будете?
II
