Общество изобилия полностью

Нужда, о которой говорил Маршалл, имела место столетие назад и была общим уделом, по крайней мере для тех, кто не имел особых талантов. С ней как с повсеместным бедствием было покончено благодаря увеличению объема выпуска готовой продукции, которая, как бы несовершенно она ни распределялась, тем не менее приобреталась в значительной степени теми, кто зарабатывал лишь на кусок хлеба. Результатом стало сокращение бедности и превращение ее из проблемы большинства в проблему меньшинства. Она перестала быть повсеместной, став частным случаем. Именно это облекло проблему бедности в ее своеобразную современную форму.

Ибо бедность живуча. Отчасти это происходит по естественным причинам; люди, на долю которых выпало быть бедными, питаются однообразно и скудно, носят плохую одежду, теснятся большими семьями в холодном и грязном жилье – жизнь их мучительна и сравнительно коротка. Но не стоит ударяться в крайности, равно как и поддаваться соблазну утверждать, что в вопросах качества жизни всё относительно. Люди бедствуют, когда их доходы, даже если они и позволяют выживать, радикально отстают от дохода сообщества. Тогда они не могут иметь того, что подавляющее большинство рассматривает как минимально необходимое, чтобы слыть приличным человеком; следовательно, они не могут укрыться от осуждения этого большинства – мол, они нарушают приличия. Люди деградируют, поскольку в буквальном смысле живут вне классов или групп людей, считающихся приемлемыми для сообщества.

С момента появления первого издания данной книги (и, смею надеяться, в какой-то степени вследствие этого) характер и масштаб деградации стали более понятными. Раздавались также восторженные заверения в том, что с бедностью будет покончено. Однако исполнение данных обещаний оказалось менее убедительным.

Степень нужды зависит от размера семьи и места ее проживания – при одном и том же доходе в сельских районах она будет меньше, чем в городах, и, конечно же, будет зависеть от изменений стоимости жизни. Можно взглянуть на нужду практически, разделив ее на две широкие категории. Во-первых, существует то, что можно назвать фактической бедностью. Такие люди встречаются в каждом сообществе, на селе или в городе, каким бы процветающим ни было это сообщество и сколь благоприятными – времена. Фактическая бедность – это бедная фермерская семья, заваленный хламом двор и чумазые дети, играющие в грязи. Или же покрытая сажей и копотью лачуга прямо у железнодорожных путей. Или подвал дома в узком переулке.

Фактическая бедность, как правило, связана с личностными характеристиками обреченных на нее людей. Большинство людей нашли себя в окружающем мире, и это доказывает, что бедность не проклятие. Но какое-то качество, характерное для отдельного индивида или целого семейства:

умственная отсталость, слабое здоровье, неспособность придерживаться трудовой дисциплины, бесконтрольное деторождение, алкоголизм, дискриминация, касающаяся весьма ограниченного меньшинства, некоторый недостаток образования, не связанный с недоработкой общества, или, возможно, сочетание нескольких подобных факторов, – оставило этих людей за бортом всеобщего благополучия.

Во-вторых, существует то, что можно назвать островной бедностью, проявляющейся в виде некоего «острова» бедности. На этом острове бедны все или почти все. И эту ситуацию неполноценностью отдельных личностей не объяснишь. Мы можем снижать оценку отдельного человека до категории объективно ущербного по социальным показателям, но такой подход неправилен и даже неразумен, когда речь идет о целом сообществе. Вера в свои силы у «островитян» подорвана каким-то общим для них фактором.

Фактическая бедность никуда не девается. Кроме того, ее существование всегда было удобно для тех, кому требовалось обосновать страдания других людей – ради того, чтобы не страдать самим. Мол, поскольку этот тип бедности есть результат неких изъянов, в том числе морального плана, то пусть и ответственность за свою бедность люди несут сами. Они бесполезны, и наказание их бедностью – простое проявление социальной справедливости. Или же, на несколько более высоком уровне социального восприятия и сострадания, это означает, что проблема бедности неплохо решается частной и общественной благотворительностью. Она спасает страждущих от худших возможных последствий их неполноценности или несчастий, но более масштабных социальных изменений не предполагается. Общество не виновато в том, что эти люди бедны, разве что иной раз оно проявляет по отношению к ним недостаточную щедрость.