- Да Вы что, Степан Лукъяныч! - Обиделся тот.
- Не, не. Не то ты подумал. По жизни ты ее не обидишь - не таковский. А вот, ненароком, разлюбишь - она этого не вынесет.
Асламбек чуть побледнел, помолчал с минуту и тихо промолвил:
- Между нашими душами до конца будет так, как сегодня. Но я понимаю Ваше беспокойство.
Степан Лукъяныч вышел проводить гостей. Анну усадили в линейку, там сидела девушка-ингушка, которая радушно обняла невесту.
- Хорошая ты, Анна! Я - Совдат, буду твоя дружка.
- Ты тоже, Совдат, красивая! - Вернула комплимент Анна.
Сбоку к линейке была пристегнута верховая лошадь под седлом. Асламбек подвел эту лошадь к Сашке.
- Садись, казак.
- А чья это лошадь?
- Твоя.
- Моя?
- Мой подарок брату невесты. Поехали.
- Ух, ты! - Саша взлетел в седло. - Вот она как, батя, родня кунацкая-то!
- Ну-ну! Порадуйся пока.
Линейка и Саша с одним ингушом поехали в одну сторону, а Асламбек с двумя соплеменниками совсем в другую - такой маневр на всякий случай.
- Конь хороший, а вот это, - он показал на свои гражданские одежды, - не к коню, не идет.
- Будет все, - повернулся с улыбкой спутник, - и чокхи будет, как синее небо, и рубашка и кинжал. Тогда посмотришь какой ты красивый! Ты -Сашка?
- Да.
- Я Албаст, очень родной: Асламбека матери сестры сын. - Он протянул руку, Саша ответил жарким рукопожатием. - Теперь ты тоже наш родной. Очень родной.
Когда подъезжали к Тереку, еще светило солнце, и горы сияли во всей своей красоте. Анна родилась во Владикавказе, но Терек воочию видела первый раз.
Терек воет, дик и злобен
Меж утесистых грамад…
Она была очарована.
Спутники долго совещались у переправы, кричали во все горло, чтобы слова их доходили до ушей друг друга сквозь этот невероятный хаотический шум. Потом линейка направилась наискось против течения.
Албаст и Саша ехали с правой стороны рядом, чтобы на всякий непредвиденный случай прийти на выручку девушкам на линейке. Все обошлось благополучно, но девушек немного подмочило волной шаловливой реки.
Проехали еще с версту, тут начинались ингушские горы. Дальше - тропа. Линейка остановилась. Возница попрощался и повернулся назад, оказывается был городской, его наняли.
Тут из леска выехали Асламбек и его товарищи с запасным конем. Коня у них взял Албаст. Похлопал по бокам, натянул подпругу, но задумался.
- Седло жесткое, мужское. Она намучается, пока мы доедем до своих башен.
Албаст снял черкеску, под ним еще был теплый бешмет. Сложив аккуратно, он накрыл седло этим бешметом и завязал ремешком с двух сторон, чтобы не сползся.
- Теперь чуть лучше. Анна, давай сюда.
- Это конь для меня?
- Тебе, тебе. - Албаст аккуратно подхватил девушку и плавно опустил в седле.
Теперь она поняла, почему Асламбек попросил ее одеть самое свободное, широкое платье. Подружка-ингушка взобралась на круп коня Асламбека.
Ночь наступила мгновенно, а с нею и мрак. Дважды сходили с коней. Сашу и Анну вели за руки мимо каких-то опасных мест. Далеко за полночь они увидели внизу в долине у странных строений яркий огонь. Там сновали тени. Заслышав топот их коней, раздались радостные крики женщин и детей.
- Боага! Боага! *
- Эй, невеста! Вставай! Хватит спать, солнце высоко поднялось, гости первые приехали.
Анна открыла глаза, но не сразу сообразила, где находится. Она с удивлением посмотрела на каменные стены башни, на полочки с гончарной и медной посудой, вычищенной до блеска, на узенькие оконца-бойницы - на весь этот невиданный доселе интерьер древнего горского жилья.
Совдат захохотала и обняла Анну:
- Ты боишься? Не бойся. Это башня Асламбека, твоего жениха. Любишь.
- Я бы его съела! - Шепнула невеста своей дружке на ушко.
- Вай! Ты - голодная волчица? Эшшахь!
- Это что? - Спросила Анна, показывая пальцем на кудал, ковш и большую круглую медную ванну.
- Купаться! Невеста перед свадьбой должна купаться. - Совдат стащила с Анны одеяло, - время кончилось: все спрашивают невесту.
Через час освеженная и наряженная в национальный костюм, невеста рассматривала себя в зеркале. Она обомлела от восхищения собой.
- Вот что делает одежда с человеком!
- Ты очень красивая. А теперь пять раз…
Они стали спускаться с верхнего этажа вниз по деревянной лестнице. Там собрались все родственницы. Женщины окружили Анну, и все остались весьма довольны, кроме тайных завистниц, которые заметили, что все же «не своя». Их замечания одобрения не имели. Пришла бабушка Асламбека Баги, согнутая годами в три погибели, опираясь на клюку - ей давно уже за сто.
Старушка внимательно рассмотрела невесту, хотя не могла поднять голову выше пояса Анны.
- Оввай! Откуда он такую выискал? А я-то рассердиться хотела. Не могу. Ладно. Хотя в стране галгаев немало красавиц. Она благородна - вижу по глазам - в них нет зудал и лоал. * - Старушка резко повернулась к толпе женщин, - вы наши самые близкие родственницы. Унесите от нашей свадьбы к вашим очагам на кончиках своих языков мед, а не яд. Я хочу ее поцеловать.
- Анна, это мать отца Асламбека. Она хочет тебя поцеловать и хорошее слово сказать. - Передала неотлучная Совдат слова бабушки Баги.
Невеста низко склонилась перед старушкой.
