- В Базоркино. Поедешь?
- Я поеду! Думаешь не поеду? Я им покажу, что вольные казаки не хуже их, кунаков, умеют почет воздать кому полагается. - Он с шумом задвинул кинжал в ножны и стал собирать свои подарки. -Я ничего не пожалею.
Через полтора месяца Анну привезли к отцу. Пошел слух, что абрек Асламбек вывез из Кабарды красавицу-княжну невиданной красоты и женился на ней. Гепеушники организовали охоту на «княжну», потому что по решению руководства Кремля весь род княжеский подлежал физическому истреблению, даже грудных малюток расстреливали. А тут взрослая «княжна» замужем за ингушским абреком.
Отец заметил, что на лице дочери постоянно светит радостная улыбка.
Однажды Анну забрали в ОГПУ. Допрашивали двое. Один сидел за столом - Чубчиков, второй стоял рядом с Анной, по фамилии Бурка.
- Это не ты ли, барышня, прославилась в горах, как кабардинская княжна?
- Я - казачка, - ответила допрашиваемая, - а у казаков князей не бывало. Мы - вольный народ.
- Ух, ты! Таки и не бывало?
- Нет.
- А с Асламбеком Эльбускиевым ты в каких отношениях.
Анна промолчала.
Чубчиков хлопнул жирной ладонью о стол, так что Бурка вздрогнула от неожиданности:
- Сука! Отвечай, когда я спрашиваю!
Анна отступила на шаг назад и сомкнула челюсти.
- Молчишь? Не будешь отвечать? Те-те-те! Бурка, глядь, а животик-то у нее вроде чуточку вздулся. С чего бы это? А? ты не знаешь?
- Поставить эксперимент? Проверить?
- Проверь уж.
Бурка слегка развернулся на каблуках и с разворота ударил носком ялового сапога Анну в живот. Женщина охнула и свалилась на пол…
Рядом с Базарной Площадью в те времена были замечательные дворики с двухэтажными домиками, окнами во двор. В один из таких двориков въехала бричка, груженная до верху буковыми дровами. Возница-горец остановил лошадь по середине дворика и стал оглядываться по сторонам.
- Дяденька, Вам кого? - Спросила его девчушка лет шести в сарафанчике, что играла мячиком о стенку.
- Ай, хорошая! Такие люди - Бурка. Началник болшой. Дарва ему прывезли.
- Я сейчас.
Девочка побежала в дом, сбежала по балкону на второй этаж.
На балкон вышла полная женщина:
- Вам кого там?
- Тавариш Бурка. Дарва прывезли по казенному наряду. Пусть товариш Бурка распишется издес в бумага и скажет, куда дарва барсать.
- Может, я распишусь?
- Нэт! Что ты?! Бумага государственный, я отвечай. Пусть сам пирдет.
Погодя вышел сам Бурка без гимнастерки и на босу ногу.
- Давай, где твоя бумага, а дрова свалишь вон у того сарайчика…
Тугой ремешок обвился вокруг полной шеи Бурки.
- Ты чего?…
- Молчи, есть хочешь остаться жив! Тихо!
Его мигом прикрутили к дровам. И так все было устроено, что из домов не видно было, чем занимаются у этой арбы с дровами.
- За молчание - жизнь, а не то глотку перережу.
Руки были прикручены к дровам.
Потом этот горец спокойно распряг лошадь, достал из арбы винтовку и сел в седло. Пять выстрелов: в обе коленные чашечки, в голени ступней и последний - в промежность.
Когда обитатели двора бросились к окнам, горец спокойно заряжал магазин винтовки, а потом тихо выехал со двора.
Бурка остался жив. Ему ампутировали обе ноги выше колен и…
Чубчикова нашли мертвым в спецвагоне поезда на Баку. Ему просто всадили пулю промеж глаз.
- Папа, я хочу принять веру мужа.
Степан Лукъяныч не удивился, в их семье давно перестали удивляться даже самым невероятным вещам.
Черные круги под глазами дочери еще не растаяли, глаза излучали глубокую печаль.
- Ты это надумала после того, что случилось с… дитем?
Она утвердительно кивнула головой.
- Поступай, дочка, как душа подсказывает. Я тебе поперек не встану: знаю, что неспроста ты. Думала. Абрек твой совсем озверел, жестоко наказал обидчиков. И за тебя, конечно, и за потомство. А кто тебя вере-то ихней научит? Уедешь к ним?
- Тут на базаре старик ингуш, ночной сторож. Со своей старушкой в будочке живут. Я у них научилась кое-чему, как омываться, как намаз творить. Мулла-татарин введет меня в веру.
- Так я пошла? Сегодня святая пятница.
- Иди, дочка, иди с Богом.
Вернулась она после обеда с мешочком под мышками. Оттуда она извлекала коврик, небольшой кумганчик и медный тазик.
- Подарили как новообращенной…
Асламбек появлялся неожиданно, как невидимка. Гепеушники окружали дом, предлагали сдаться.
Степан Лукъяныч выходил на порог:
- Вам кого, ребята? Чего за забором-то прятаться? В дом идите.
- Асламбека Эльбускиева пришли арестовать.
- Нет его. Чего он тута не видал?
- Как так нет? Мы точно знаем, что он здесь.
- Ну, идите сами, гляньте, коль старику не верите.
Врывались в дом - нет. И никаких следов.
- Все равно заловим.
- На то вы поставлены, служивые, - пожимал плечами старый казак, вроде его и не касается. - Ловите…
Осенью после сбора урожая Степан Лукъяныч засобирался к Эльбускиевым в Базоркино. Решили уж ехать всей семьей.
