Фуцзюнь прекрасно понимал, в каком положении он оказался. Он страдал не от понижения в должности, а от невозможности что-либо делать. Он не выносил праздности. Тянь Фуцзюнь знал, что глубоко безразличен Мяо Каю, и сложно сказать, когда тот наконец решит дать ему конкретное дело.
Но разве станет он просто бездействовать?
Тогда Тянь Фуцзюнь вспомнил о своем старом товарище Ши Чжуне. В годы «культурной революции» тот был главой провинциального министерства сельского хозяйства и промышленности, а сейчас работал замглавы провинциального ревкома. Он знал Ши Чжуна много лет и хорошо понимал его.
Фуцзюнь быстро набросал письмо, в котором аккуратными намеками рассказал о сложившейся ситуации. Он попросил Ши Чжуна прикинуть, есть ли сейчас в провинции какие-нибудь дыры, которые требуется срочно заткнуть. Пока Фуцзюнь находился в свободном плавании, он вполне мог оказаться полезным. Ши Чжун тут же ответил, что встретился с ответственными товарищами и решил поручить ему отправиться в орготдел провинциального парткома для проведения инспекционной работы, уведомив об этом округ.
Тянь Фуцзюнь оставил планы о переезде и собирался в скором времени доложить о себе в орготдел местного парткома. После официального назначения он решил вплотную заняться наметившимися семейным делами.
Когда в деревне закончили сеять пшеницу и сложили в угол лемеха, пришли белые росы[37]. Настало время спрятать мотыги подальше.
Последний месяц лета – лучшее время года для крестьянина. Солнце не печет, холод не забирает, голода нет и в помине. В горах и тут, и там появляются спелые плоды. Понемногу начинается осенняя уборка урожая – рвут китайские финики, запасают коровий горох, снимают с плетей толстые тыквы…
Шаоань пребывал в прекрасном настроении, под стать сезону.
Ему с трудом верилось, что жизнь, о которой он так мечтал несколько лет назад, стала понемногу превращаться в реальность. Закончилось время коллективной пахоты. Для крестьян открылись новые перспективы.
Кто сказал, что система личной ответственности не работает? Поживем – увидим. Прошло, дай бог, месяца два, как они вышли из госхоза – а какие пшеничные поля заколосились в деревне, как пышно зазеленели по осени озимые злаки! Теперь землепашцы растили урожай с таким усердием, словно собственных детей. Самое приятное было то, что когда работа на поле заканчивалась, начиналась совершенная свобода. Деревенские могли заниматься всем, чем хотели, и не сидели больше привязанные к земле, как в производственной бригаде, изо дня в день изображая бурную деятельность и зарабатывая бессмысленные трудодни. А кто же не любит свободы! Кто из деревенских готов весь год горбатиться на поле, не получая за это и ломаного гроша? Поливая землю своими потом и кровью, люди надеются убрать с полей радость, счастье, веселье – не тоску, не горе, не вечную боль…
Шаоань замечал, что лицо отца потихоньку становилось румяным и веселым. Ему нечасто доводилось видеть отца таким раньше. Год назад, когда они расформировали бригаду, отец очень беспокоился о том, что Шаоань может сесть в калошу, но теперь он был само спокойствие – ведь даже наверху поддержали их инициативу.
В их маленьком коллективе отец фактически стал руководителем. Его брат Юйтин поначалу твердил, что не собирается «идти по пути капитализма», страшно артачился и не выходил в поле. Шаоань уже не знал, что с ним делать. Тогда отец пошел на Тяневу насыпь, кричал и ругался битый час – дядька стал кротким, как барашек. Для него расформирование стройотряда большой производственной бригады означало, что ему просто некуда будет податься, если он не присоединится к их ответственной подрядной единице. В конце концов он был крестьянским сыном, дома шаром покати. Что стали бы они есть, не будь у Суня работы?
Семья самого Шаоаня жила ни шатко ни валко. Мать сильно поседела, но серьезные болезни обходили ее стороной. Она хлопотала по хозяйству как обычно. Младший брат по-прежнему преподавал в деревенской школе. Ему исполнился двадцать один год – Шаопин стал совсем взрослым. Он был еще немногословнее, чем раньше, и после уроков сразу с головой уходил в работу – его было не видно и не слышно. Младшая сестра поступила в прошлом году в старшую школу. Все домашние гордились тем, что на экзаменах она заняла третье место среди всех остальных школьников уезда. Ланьсян жила теперь в уездном центре и приезжала домой только раз в две недели.