Шуфан и Саньчуй повели Шаопина в большую комнату. Шаопин начал объяснять мальчику, что такое описательный стиль. Гуанлян наблюдал, как Шаопин со всей серьезностью растолковывает урок его сыну, и с чувством глубокого почтения стал возиться с керосиновой лампой. Время от времени он удивленно открывал рот и оценивающе глядел на младшего сына семьи Юйхоу. Его глубоко потрясло великодушное поведение этого молодого человека, но в то же время он продолжал удивляться, отчего это сын Суня учудил такое. Сам ли он решил прийти к ним или кто из старших его надоумил? Может, они что-то замышляют?
Само собой разумеется, что когда весть об этом визите разлетелась по деревне, все были удивлены и долго судили да рядили, что же стряслось. Больше всего бесился Юйтин. Он несколько раз приходил к племяннику и нудел, что тот напрочь забыл о классовой платформе – ишь, побежал к Гуанляну, чтобы помочь внуку барчука повысить свой культурный уровень!
– Не лезь в мои дела, – отрезал Шаопин.
Юйтин был озадачен ответом. Он понял, что Шаопин больше не желторотый юнец, и смутно почувствовал, что его авторитет старшего, его влияние руководителя уже ничего не значили для следующего поколения. Он был все тем же, но мир изменился непостижимым образом…
За день до Нового года свершилось обещанное – в Двуречье приехала Сяося. В тот день она попросила Жуньшэна позвать в гости Шаопина. Тяни были рады приезду обожаемой племянницы. Они тут же бросились готовить для нее разные деревенские разносолы, а Сяося и Шаопин уединились в другой комнате и болтали обо всем на свете. Крепкий середнячок Жуньшэн боялся вставить хоть слово – он просто внимательно слушал их умный разговор, не понимая, о чем речь.
Шаопина любезно пригласили на обед. После еды они с Жуньшэном повели Сяося гулять в горы. Выросшая в городе, она ощущала волнение и щемящую новизну всего, что встречалось им по пути. С педантичным Жуньшэном, конечно, нечего было и мечтать о настоящем веселье. Вот если бы с ними был Цзинь Бо, тогда бы они набесились вволю!
На следующий день Шаопин сказал родным, что собирается пригласить Сяося на ужин. Младшенький впервые звал кого-то домой, и старики были счастливы. В то же время их томило беспокойство. Они радовались, что сын вырос, что у него появились друзья и что почетным гостем их дома оказался не кто иной, как дочь уважаемого Тянь Фуцзюня, но волновались, чем им, при всей ужасающей бедности, встретить дорогую гостью?
– Просто налепим пельменей. У меня есть пара лишних юаней, я могу поехать в Каменуху, взять полтора кило баранины, – сказал Шаопин родителям.
Когда Шаопин вернулся с мясом, вся семья начала усердно готовиться. Было воскресенье, Ланьсян помогала по хозяйству. Она убрала их единственную комнату до зеркального блеска. Шаоань с женой были очень заняты и не могли помочь, но безумно радовались за Шаопина.
Когда все было готово, Шаопин немедленно отправился к Тяням, и Сяося с радостью выпорхнула ему навстречу. Многие видели их вместе. Деревенские стояли у плетней, с удивлением наблюдая за младшим Сунем и Сяося, и тихо шептались, словно вдруг осознав, что в Двуречье появился новый большой человек…
Когда Шаопин забрал Сяося, в душе Футана проснулись тяжелые мысли. Что за бес сидел в этой семейке? Сперва его дочь сходила с ума по Шаоаню – теперь его племянница спелась с этим Шаопином.
Безумный мир, безумные юнцы…
Тяжелая жизнь вынудила Шаоаня попытаться организовать систему подряда в своей бригаде, но против этого резко выступил Фэн Шикуань, глава уездного ревкома. Возможно, это была первая попытка спонтанных реформ на всем желтоземье. Но увы – ее ждала печальная судьба.
В начале семьдесят восьмого, перед самым китайским Новым годом[36], Фэн Шикуань за выдающиеся успехи в кампании под лозунгом «Сельское хозяйство должно учиться у Дачжая» был назначен на должность заместителя главы ревкома всего округа.
В то же время Тянь Фуцзюнь был переведен обратно в округ. Мяо Кай, начальник окружного ревкома, сперва планировал поставить Тяня, которым он был страшно недоволен, замдиректора местной эпидемиологической станции. Но его зам по оргработе Ху Чжэнвэнь высказался против, отметив, что явно нецелесообразно использовать очень способного товарища подобным образом – это обязательно вызовет ответную реакцию. Его поддержали другие члены постоянного комитета. Мяо Кай больше не настаивал на том, чтобы отправить Фуцзюня на станцию, но и не выдал ему никакой конкретной работы, а поручил орготделу перевести его обратно в округ на неопределенное время, прежде чем рассмотреть вопрос о его назначении.
Так и вышло, что один из трех зампредседателей уездного ревкома Ли Дэнъюнь взлетел высоко и был теперь назначен главой всего уезда. Это назначение вызвало бурю негодования среди номенклатурных работников. Когда два главных начальника ушли из округа на другие должности, Бай Минчуань из Каменухи и Чжоу Вэньлун из Ивовой развилки пошли на повышение.