В напряженной позе Ярослава легко можно было считать злость. Он опустил голову и тяжело вздохнул.
– Станислав Игоревич, что вам от меня нужно? Не с кем поговорить по душам?
– Знаешь, когда один из лучших игроков клуба вдруг резко сдает, это вызывает тревогу.
– Боитесь за вложенные деньги?
– Да бог бы с ними, деньгами, – Станислав откинулся на спинку кресла и сложил руки на груди. – Ты, конечно, как игрок, сильно вырос, но у нас ты появился, когда о тебе во взрослом спорте мало слышали. Помнится, ты так стремился попасть в сборную. Выгрызал себе это право, кулаками выбивал. За один матч несколько очков зарабатывал. И как только пришел твой отец, весь пыл сразу же улетучился. Так что же случилось?
– Не думаю, что мои семейные дела должны вас как-то касаться.
– Если они сказываются на твоей работе, то касаются, – безапелляционно возразил Соболев. – Ты не только себя подводишь. Ты тянешь команду ко дну. Представь, если каждый их твоих напарников под грузом своих проблем будет косячить… Вы не дворовая команда, которая пришла спустить эмоции на льду. Выступаете для людей, которые ждут от вас незабываемой игры, эмоций. И если ты сдулся – освобождай место. Ты не смотри, что я менеджер. Я хорошо знаю, что такое игра, сам когда-то занимался профессионально, да только травма перечеркнула все планы. У тебя характер-то бойцовский. Самое то для хоккея.
– Перегорел я малость, – буркнул Яр, не особенно рассчитывая, что его услышат.
Но зря.
– Да не перегорел ты. На Евротуре в сборной же играл отлично! А как вернулся в клубную команду, снова началось. Какая-то лишняя агрессия. Удаления. Что происходит? Дело в отце?
– Нет. – Скрывать уже не было смысла, так как Соболев сумел разузнать все слишком хорошо. – Он давно ушел из семьи, мы не общаемся.
– Понятно, – протянул Станислав, что-то прикидывая в уме. – Конфликт на почве развода родителей. Знаешь, в юриспруденции есть такое понятие, как отвод. Когда участников процесса связывают какие-то отношения – родственные, дружеские, деловые или близкие, – такие лица отстраняются от участия. Думаю, руководство клуба допустило большую ошибку, назначив Александра Сергеевича тренером именно в вашу команду. Давай так, я подниму вопрос о переводе отца в молодежку, его опыт там пригодится. А от тебя жду отличных результатов. Договорились?
Обескураженный Ярослав нашел в себе силы кивнуть. С чего бы Соболеву вмешиваться и помогать? Быть может, это такой хитрый ход, чтобы потом потребовать за оказанную услугу оставить его дочь в покое?
– И определись уже наконец, парень, – произнес напоследок мужчина, поднявшись со своего места. – Ничего или все же… Одно из двух. Неопределенности она не потерпит.
Ярослав не сразу уловил суть последних слов. О чем, черт возьми, говорил этот Соболев? О какой неопределенности? Пока до него не дошло… Маша! Ее отец предлагал парню самому определиться и не пытался заставить позабыть о его дочери. Ярослав словно очнулся и посмотрел вслед удалявшемуся мужчине. Что за игру тот затеял?
Ближе к Новому году все завертелось с немыслимой скоростью, только и оставалось смотреть вслед меняющимся датам в календаре. Времени на безрассудство не оставалось совсем, да и сил тоже. Приходилось совмещать и игры за команду в регулярных матчах текущего сезона КХЛ, и тренировки в олимпийской сборной.
Соболев сдержал слово – отца перевели в молодежку. Можно было бы радоваться, но отчего-то стало горестно. Все же разговор с Соболевым задел Ярослава за живое, заставил приостановиться и задуматься. Наверно он, правда, слишком далеко зашел в своей обиде, раз это стало очевидно совершенно постороннему человеку. Наверное, в его возрасте уже стоило включать мозги и учиться прятать личное от публики. Кому какое дело, что творилось в его семье. Соболев был прав, когда говорил, для чего люди приходили на игру. Для Яра это работа, но для болельщиков прежде всего отдых, возможность расслабиться и получить удовольствие от состязания двух команд. Ярослав был частью команды, которая так же рассчитывала на него, и подводить ребят он не имел права.
