Отец виновато потупил взгляд и отвернулся, чтобы скрыть от сына собственные переживания. Слова жалили очень метко, били по незажившей ране, остро напоминая собственную вину и беспомощность в налаживании отношений с сыном. Ярослав был похож на него. Сильный, прямолинейный, бескомпромиссный. Только упрямства больше. С каждым годом наладить отношения становилось все сложнее.
– Думаешь, я этого не знаю? Мне от этого не больно? – горестно ответил отец, так и не обернувшись. – Да, я знаю, что виноват, понимаю, что поступил очень некрасиво по отношению к вам и матери. Но когда-нибудь, надеюсь, ты меня сумеешь понять. Не все в этой жизни идет так, как планируется. Иногда думаешь, что все делается правильно. Семья, дети, работа. А потом одна-единственная встреча меняет все, словно открывает глаза. И уже твоя стабильность начинает казаться простой рутиной. Зыбкой такой, затягивающей на самое дно. Не хочу, чтобы ты думал плохо о матери. Она не плохая. И ушел я от нее, а не от вас. Я вас очень люблю. Вы с Алиной мои дети, и это не изменится ни при каких обстоятельствах. То, что у меня сейчас новая семья, не умаляет моих чувств к вам. Я всегда стремился дать вам все, что мог. Вы все одинаково мной любимы.
– А мама? – зло выкрикнул Ярослав, не в силах выслушивать больше эту исповедь. – Ее ведь ты тоже любил когда-то. А потом просто забыл… Променял на другую.
– Мы с твоей мамой обо всем давно уже поговорили, сын. И все выяснили.
Александр Смеляков беспокойно зашагал по кабинету, нервно сжимая руки в кулаки, потом остановился, тряхнул головой и запустил пальцы в волосы. Он и сам не думал, что разговор о поведении сына вдруг примет такой оборот. Он планировал достучаться до парня, пресечь неразумное поведение. Скамейка запасных ненадолго охладила пыл Ярослава. Но клуб больше не станет ограничиваться таким дисциплинарным наказанием. Если Станислав Соболев сочтет необходимым оградить дочь от преследований настойчивого подопечного, юристам не потребуется большой хитрости, чтобы найти повод разорвать контракт, загубив тем самым карьеру молодому спортсмену. А ведь Яр был на хорошем счету у команды, даже в сборную сумел попасть. За свои заслуги, между прочим. Но рано или поздно им нужно было поговорить. И стоило только начать, наболевшее прорвалось сквозь пелену обид и гордости.
– Я причинил ей боль, но оставшись, ранил бы еще больше своим равнодушием. Не вини Лену, она не разрушала семью, все началось намного раньше.
– Ты просто пытаешься оправдать ее, – покачал головой Яр, избегая смотреть в глаза отцу.
– Как ни прискорбно мне это говорить, но брак с твоей матерью был ошибкой. Мы совершенно разные. Не знаю, как нас угораздило сойтись. То, что появились вы с Алиной, было большой радостью, но отношения это не спасло. Я потерял последние ниточки связи с Ниной. Постоянно пропадал на работе, чтобы обеспечивать семью, а она сидела дома с вами. Я уговорил ее не выходить на работу, пока Алинке не исполнится шесть. Я столько отнял у Нины, и она нашла призвание и утешение в вас. Вы заменили ей весь мир. А я стал лишь гостем в доме. Ты этого не помнишь, но я уже уходил в никуда. Возвращался только потому, что нужен был вам. Знал, что Нине тяжело, и возвращался.
– Избавь меня от исповедей. Слушать тошно. Тебе стало легче? – Ярослав вскочил на ноги, тяжело оперся руками о край стола и наклонился к отцу. – Стало? А ты хоть видел, во что превратил жизнь матери? Она ночи напролет плакала, скрывала от нас, как могла, слезы, но я-то видел утром опухшие красные глаза. Она постарела лет на десять за год. Ты посмотри на ее фотографии в молодости, вспомни ее! И сейчас! Это же два совершенно разных человека. Ты, это ты сделал ее такой! И после всего этого ты еще пытаешься учить меня, как надо жить. Если это все, о чем ты хотел поговорить со мной, тогда на этом стоит закончить. Я не стану тебя жалеть и навсегда останусь при своем мнении. Ты нас предал.
Яр с грохотом отодвинул стул и тяжелым шагом направился к выходу. Хватит с него. Со своей жизнью разберется сам, лезть в нее не позволит.
– Ярослав, – окликнул его отец. – Оставь в покое эту девочку. Не порть себе карьеру. Ты компрометируешь сейчас и Марию, и себя. Загубишь ей будущее – ее отец не спустит тебе этого, и плевать ему будет на твои таланты – спишут отовсюду, в жизни нигде больше не устроишься.
– Я сам разберусь, – бросил Яр, прежде чем вышел из кабинета, от души хлопнув напоследок дверью. Вот и поговорили.
Разговор вышел не из приятных. По большому счету все то, о чем говорил отец, было сущей правдой, но как справиться с охватившим безумием, если Яр и сам не мог подобрать происходящему верное название.
Остаться наедине с собственными мыслями было лучшей идеей за сегодняшний день. Стоило все обдумать, понять, как же быть дальше. Казалось, решение очевидно: просто забыть и не возвращаться даже мыслями к Маше. Но не получалось. Ярослав понимал, что должен перебороть себя, хоть любая мелочь и напоминала о ней.
В своих размышлениях парень не заметил, как пришел на арену.
