Главный напряженный момент был сглажен. Теперь бы успокоиться, настроиться на нужный лад, чтобы завоевать и олимпийскую медаль, и Кубок сезона, но оставалось навязчивое ощущение, что Ярослав должен был Соболеву что-то взамен. Стал бы один из руководителей клуба стараться так ради какого-то молодого игрока? Ярослав находил лишь один очевидный вариант: Маша. Избавить парня от присутствия отца взамен на избавление дочери от внимания Яра. Казалось, что могло бы быть проще – просто взять и забыть, оставить в покое… Не проще. Особенно, когда ломает от одного только взгляда на ее фотографии с этим кузнечиком на льду – Переверзевым. Когда не получается выгнать ее из своих мыслей. Отступиться? Черт возьми, Яр никогда в жизни не отступал! Хотя о каком отступлении могла быть речь, если он даже не мог разобраться, как же к ней относился. У них не было отношений. И общения толкового тоже, одни лишь препирательства. Как он отступит, когда не успел найти ни одной точки соприкосновения с ней? Однозначного ответа не было, оставалось только понимание, что эта девчонка вызывала в нем волну смешанных ощущений: от жгучего раздражения до неподдельного интереса.
Соболев не торопил. Казалось, он и вовсе потерял к парню интерес, не появлялся на тренировках, не пытался больше заговорить или что-то потребовать. И это сбивало Ярослава с толку. Не может же такого быть, чтобы кто-то в этом мире делал что-то безвозмездно, он к такому не привык. За все и всегда приходилось платить. Даже собственные отношения с отцом прямое тому доказательство: не он ли пытался возместить сыну карьерным ростом свой уход из семьи?
Ярослав продолжал ждать подвоха, а его все не было.
Предложение дать небольшой мастер-класс на огромном катке в одном из столичных парков стало лучшим событием из тех, что случались за последние несколько месяцев. И хоть внимание к спортсменам с каждым днем становилось все пристальнее и порядком уже тяготило, Маша рада была сменить обстановку и немного расслабиться. Компанию ей снова составила Аня, и сестры веселились, общаясь как со звездами, так и с участниками мастер-класса. Особенно Маше нравилось разговаривать с детьми, она всегда уделяла им много внимания на встречах. В них было столько искренности и неподкупности, что расставаться с ребятами не хотелось. Были малыши, которые впервые встали на лед, вот с ними было веселее всего. Понимая всю свою ответственность перед детьми и их родителями, Маша бережно кружила ребят по катку, наслаждаясь их улыбками и заливистым смехом.
А в это время за ней со скамейки, не разрушая идиллию, наблюдал хоккеист Смелый. И не страх перед ее отцом мешал, а внутреннее восхищение этой девчонкой не давало сил подойти и кинуть пару фраз. Она выглядела такой настоящей, искренней – дети ведь не терпят напускного, любую фальшь отметают моментально. Нет, рушить волшебный образ Маши перед зрителями и поклонниками не хотелось, а потому Ярослав просто заставил себя отступиться. В этот день.
Но, видимо, судьбе было угодно во что бы то ни стало столкнуть двоих упрямцев, потому что буквально на следующий день Ярослав нарушил уединение юной фигуристки на льду. Он опять тихо наблюдал за ней из темноты трибуны, в то время как Маша снова и снова отрабатывала новые прыжки, соединяя их в сложные каскады. Упрямая девчонка! Совершенно не жалела себя. Уж кому как не ему знать, какие нагрузки приходилось переносить спортсменам, какие боли терпеть. Но девушка продолжала, несмотря на неудачи и падения.
В этот раз Ярослав не смог удержаться и спустился ниже по трибунам, подойдя ближе. Он мог бы и вовсе выйти к ней на лед, но предпочел не мешать и молча прятаться в тени, ожидая, когда фигуристка обратит на него внимание.
Маша устала, это было заметно, но все же продолжала. Ярослав, залюбовавшись, совершенно расслабился и вышел к самым бортам, вот только реакции девушки на свое появление не предугадал: нога ее подвернулась, и Маша рухнула на лед, не успев сгруппироваться. Ему не было видно, что же происходило с девушкой, но подозрение о чем-то ужасном закрались, когда стало понятно, что она долго не поднималась.
– Черт! – выругался Яр и бросился на лед, легко перепрыгнув через борт.
Маша начала вставать, и он оказался рядом как раз вовремя, чтобы помочь ей подняться.
– Ты в порядке? – беспокойно спросил парень, но вместо ответа услышал только сдавленное шипение. Не нужно быть провидцем, чтобы прочесть в плотно сжатых губах и затуманенных глазах боль. Адскую, едва выносимую, только вот ни один спортсмен никогда не признается, что не в силах терпеть ее. – Где болит? Где?
Ему нужно было как можно скорее удостовериться, что не повреждена спина или голова.
– Все нормально, – отмахнулась она, пытаясь подняться. Без его помощи, конечно же, не удалось, но Маша постаралась сделать все сама. – Скоро пройдет. Что ты здесь делаешь?
