В этой огромной толчее шума и вспышек камер Маша потеряла бдительность, и когда кто-то резко ухватил девушку за локоть, успела лишь обернуться, прежде чем почувствовала, как крепкая рука обхватила ее за талию и горячие твердые губы прижались к ее щеке в легком поцелуе.
– Привет, Льдинка! – Смеляков довольно улыбался, глядя на нее сверху вниз, так и не выпустив из объятий.
И тут же вокруг появились фотографы.
Маша хотела залепить парню уже вторую по счету пощечину, но Ярослав, видимо, предвидя такой ответ, перехватил ее руку и прижал к своим губам.
– Ты слишком много себе позволяешь, – холодно улыбнулась девушка, стараясь не привлекать к ним еще больше внимания.
– Не более того, что позволяешь мне ты, – ответил он, делая явный акцент на последнем слове.
– Тебе показалось. Или ты спутал меня с одной из своих многочисленных поклонниц, что готовы сразу броситься к тебе в объятия.
Ярослав хитро заулыбался, отчего в глазах его загорелся теплый свет. И Маша поняла, что сама себя сейчас сдала. Он понял, что она следила за его жизнью в таблоидах и на личных страничках социальных сетей?
– Если тебя это так беспокоит, то я могу оставить вакантное место для одной фигуристки.
Парень явно над ней издевался. И присутствие прессы его нисколько не смущало.
– Побереги для кого-нибудь другого, – небрежно отмахнулась девушка. – Прости, мне пора.
Последнее слово осталось за ней. Маша была невероятно этому рада, так как его нахальное поведение стало выводить ее из себя.
Рано радовалась. На ее смартфон очень скоро пришло сообщение.
Побежала сравнивать мой поцелуй с Переверзевским?
Да, очень тороплюсь, не отвлекай!
Маша не хотела отвечать хоккеисту, но его наглое сообщение выбило ее из себя. С каждой встречей его поступки все больше и больше нарушают личные границы Маши.
Да не стоит так торопиться, уверяю, мой лучше.
Ты уже и сравнить успел. Лично проверял?
Огрызнувшись, она прибавила к сообщению смеющийся смайлик.
Нет, одна из подружек Переверзева просветила.
Подружка просветила. Ну и фиг с ними. Почему ее должно это волновать? Маша перечитала переписку и задумалась. Подружка просветила… И тут же рассмеялась. Над собой и ситуацией. Смеляков-Смеляков! На ревность ее, что ли, подбивал? Хотел, чтобы она побесилась. Из-за чего? Из-за Сергея или из-за него самого? Так ей оба были абсолютно безразличны. Переверзева девушка теперь вообще воспринимала только как коллегу. А сам Смеляков за последнее время настолько беспардонно нарушал ее личное пространство, что видеть его было самой настоящей пыткой.
Какая уж тут ревность.
– Ярослав, что ты творишь, мать твою? – кричал Смеляков-старший в своем кабинете, но сыну, казалось, было абсолютно все равно. Он с напускным спокойствием сидел за столом, сцепив перед собой руки в замок и уставившись в одну точку. Сосредоточенный, но при этом до раздражения спокойный. – Что это?
Он бросил на стол распечатки статей, где одни только фотографии с официального мероприятия сами за себя говорили. Одна статья «желтее» другой.
– Не задумывался, как выглядят твои поступки со стороны? – продолжал взывать к сыну мужчина. – Любое твое появление рядом с этой девочкой так или иначе сопровождается какими-то выходками. Рекламная фотосессия – ты на глазах у всех пристаешь и целуешь ее. Пощечина не отрезвила тогда? Нет? Мало было? Интервью – снова пытаешься навязаться. Презентация формы – опять распускаешь руки. Не думал, что можешь разрушить чужие отношения? Или что тебе могут выдвинуть обвинения в домогательствах? Что с тобой происходит?! Ты хоть понимаешь, что собственными руками угробишь свою карьеру? Все эти скандалы, на которые ты так откровенно нарываешься… Да и девочку эту втягиваешь. Зачем? Что ты молчишь? Скажи хоть что-то вразумительное, потому что я, черт тебя побери, ничего не понимаю!
Ярослав искоса взглянул на распечатки и тут же потерял к ним всякий интерес. Конечно, он предполагал, что все будет именно так. Прошлый их поцелуй вызвал долгую волну обсуждений. Но на фоне распространявшихся непроверенных слухов о романе Маши с Переверзевым и этот поцелуй выглядел по-настоящему грязной сенсацией. Яр прекрасно понимал последствия своих действий, но что сделано, то сделано. Возможно, ему стоило извиниться перед девчонкой. Может, даже дать опровержение всему написанному. Но, черт возьми, что с ним творилось в ее присутствии, парень и сам понять не мог. Просто сносило крышу, хотелось позлить Машу и не отпускать от себя одновременно.
– Тебе не кажется, что для нравоучений ты опоздал лет так на… четырнадцать? – он вскинул подбородок и посмотрел отцу в глаза. Ярослав говорил тихо, но каждое его слово было пропитано горьким ядом обиды.
