Ярослав еще долго смотрел на телефон, крутя его меж пальцев. Он долго собирался с силами, пытаясь унять ноющую боль в груди. Где-то на заднем фоне все еще ликовала команда, но для него все это уже не имело значения. Перед глазами замелькали картинки из детства, их тогда еще счастливая семья, его первые шаги на льду, первые занятия в школе. Школа хоккея как целое событие. И все это время отец был рядом. До того рокового дня, когда объявил, что уходит. После этого Яр сам воздвиг между ними стену, которую не мог и не хотел пробить сам. А потом все это сменилось воспоминанием об одной-единственной ночи. Той самой, что он провел в семье Маши.
Пальцы быстро стучали по экрану, и спустя пару минут пришло оповещение.
Перевод на сумму 500000 рублей выполнен.
А спустя несколько минут пришло сообщение.
Спасибо.
Москва встретила Машу холодной ветреной погодой. Чудесная сказка закончилась, и пора было возвращаться к реальности. Девушка не стала дожидаться официальной церемонии закрытия Олимпиады, уехала домой, а папа оставался как один из представителей команды. А теперь ей предстояла долгая реабилитационная работа, многочасовые тренировки – и все ради того, чтобы вернуться и доказать, что с пропуском Олимпиады ее карьера не закончилась. Поежившись от подхватившего тяжелый шарф порыва ветра, Маша плотнее закуталась в куртку, натянула теплые варежки и огляделась по сторонам. Она дома. Такое ощущение, будто из яркого кино вернулась в обыденную действительность. Словно и не было тех нескольких дней переживаний и того волнующего разговора. Льдинка. Придумал же прозвище. Вроде бы и холодное, но как все же тепло оно звучало. Льдинка… Маша сама не заметила, как губы растянулись в мечтательной улыбке. Ну вот что с ним делать? Вбил себе что-то в голову и шел напролом, упрямец.
Нет уж, хватит думать о Смелякове. И так все ее мысли постоянно возвращались к нему. Слишком много чести. И вообще, не об этом думать сейчас нужно было, а о предстоящей работе, если она хотела вернуться в спорт и взять еще не одну высоту. Предстоящий чемпионат мира Маша тоже пропустит. Скоро ей должны будут снять жесткий фиксирующий ортез, наложенный вместо гипса, однако София Марковна сразу заявила, что не разрешит возобновить тренировки до полного восстановления.
И все же, как приятно возвращаться домой! Пусть и не со своих соревнований. Как только Маша переступила порог дома, родители сообщили, что поедут на дачу, и пригласили ее присоединиться к большой дружной семье с уютными посиделками. Девушка любила семейные посиделки. Особенно нравились ей дни, когда все собирались в большом загородном доме веселой компанией. В этот вечер Маша расположилась на утепленной зимней веранде, укрытая пледом, с чашкой ароматного чая в руках, рядом с мамой, и мечтательно, как в детстве, глядела на яркие звезды.
– Ты сегодня какая-то тихая, дочь. Расстроилась, что не смогла выступить?
– Нет. Вовсе нет, меня это совсем не волновало. Наверно, я уже смирилась.
– Тогда что же тебя тревожит? Ты выглядишь такой грустной, что-то случилось?
– Я не знаю, как это объяснить, – Маша придвинулась ближе и положила голову маме на плечо.
– Ну а ты попытайся. Расскажи все, что накопилось, вдруг и сама решение в своих словах найдешь. Это как-то связано с тем парнем? Ярославом?
– Мама! – Маша встрепенулась и с укором посмотрела на нее. – Ну вот с чего ты взяла?
– Хочешь сказать, ты просто так поехала в чужую страну именно тогда, когда играла наша сборная по хоккею, да?
– Я ездила своих поддержать, – упрямо продолжила отрицать она.
– Ой, глупышка ты моя, – мама крепче прижала ее к себе, и Маша была только рада, что ее лица теперь не видно. Эта женщина, казалось, понимала куда лучше ее самой, что с ней творилось.
– Мам, у него моя Пулька, – протянула Маша.
– Даже так? И что же Ярослав?
– Сказал, что нам нужно увидеться и поговорить.
– А ты, конечно же, боишься.
– И ничего я не боюсь, – тут же вскинулась девушка. – Я не знаю, о чем разговаривать. Он сделал из моего появления на матче какие-то свои выводы и теперь…
– Хочет выяснить, так ли это на самом деле.
– Глупости какие, – буркнула Маша. Ну не признаваться же в том, что ей и самой казалось, что так и было. О каких отношениях можно было вообще говорить, когда они оба в вечных разъездах. Им и пересечься-то некогда будет.
– Ну, глупости, не глупости, но, по-моему, он разумно поступает. Лучше все сразу выяснить, чтобы потом не страдать от недосказанности. Уж поверь мне, дорогая, мы с папой этот урок уже прошли, и он нам дорого обошелся.
Когда мама ушла в дом, Маша осталась сидеть под пледом, поджав под себя здоровую ногу, осмысливая короткий, но такой важный разговор. Сказать по правде, девушка очень боялась встречи с Ярославом, так как не знала, чего ожидать от себя.
