Дверь подъезда давно закрылась, а Ярослав продолжал на нее смотреть, не в силах вернуться в машину. Он и сам не мог понять, что же произошло сегодня, но это, без сомнения, перевернуло его мир. Когда Смеляков озвучил девушке свое желание встретиться, предполагал совершенно иное: свидание, прогулка – да что угодно, лишь бы пообщаться и понять, что же между ними происходит, к такой встрече он бы подготовился.
Но к появлению Маши в больнице парень не был готов. А чего и вовсе не ожидал, так это ее участия, поддержки и доверия. Его Льдинка-колючка оказалась совершенно не такой, какой казалась все это время. Ярослав улыбнулся собственным мыслям. Он никак не мог решиться подняться к отцу, хотя и знал, что должен был сделать это. Мама не давила на него, предоставив свободу выбора, а он этот выбор никак не мог сделать. В душе продолжали бороться чувство долга и обида. Хотя… Кого он обманывал? Едва только узнал о случившемся, сразу же собрался обратно, в Москву, даже оставил триумфальное шествие в рядах команды на церемонии закрытия. Ему тогда это казалось совершенно неважным. Важно было успеть домой, увидеть отца. Потому что боялся худшего. После звонка Алины Яр перевел деньги, не раздумывая, даже не зная, какая требуется сумма, если нужно будет больше – переведет еще. А эта женщина – его новая жена – еще что-то твердила о возврате долга… Да Яру все равно было, что она там подумала. Что и как хотела вернуть… Ему отца хотелось вернуть. Своего отца. Как подумал, что больше никогда его не увидит, сразу в голове что-то переключилось. Столько всего пронеслось перед глазами.
В свою темную холостяцкую квартиру Ярослав вернулся в совершенном опустошении. Хотелось сесть и обдумать в одиночестве все произошедшее за день. Звук входящего сообщения заставил горестно вздохнуть – мама.
«Девушка, с которой ты сегодня был, – это она?» – далее ссылка на статью об отъезде сборной и фотография, на которой Маша его поцеловала. Губы вновь стало покалывать от воскресших ощущений теплого прикосновения, вновь захотелось прижать ее к себе и не отпускать, ощущать рядом с собой, чтобы упиваться этим блаженством.
«Мам, к чему этот вопрос?»
Она тут же перезвонила. Однако из двух щекотливых тем выбрала все же самую нежеланную.
– Я знаю, как тяжело тебе далось это решение, – начала женщина осторожно, – но все же ты молодец. Я тобой горжусь, сынок.
– Мам, не надо.
– Не знаю, изменит ли это отношения между вами или нет, но ты очень помог отцу. Ему сделали серьезную операцию на сердце, теперь предстоит долгий курс реабилитации. А еще лекарства… Мы не успевали набрать нужную сумму так быстро. Времени было мало, а операция требовалась прямо вот-вот.
– Почему мне сразу не сказала? – разозлился Яр, понимая, что счет был на минуты, а мать так и не решилась сказать ему лично, попросить о помощи.
– Не смогла. Знала, какие у вас отношения и…
– Да какими бы они ни были, ты должна была мне сообщить! Вы уж из меня совсем монстра не делайте, – обреченно выдохнул Яр, прикрыв глаза руками и поняв, что все это время выглядел именно так. Неблагодарным эгоистом. – А если бы и Алинка мне не рассказала? Если бы не успели?
В тишине парень явственно расслышал тихие всхлипывания. Мама плакала. А он теперь отчетливо видел свою вину перед отцом. За все эти годы. Они многое задолжали друг другу и, если бы не успели, уже никогда не смогли бы наверстать упущенное.
– Как он?
– Еще пока не пришел в себя. Первые три дня самые важные, ему требуется постоянное наблюдение.
– Все будет хорошо, мам.
– Конечно же, будет, – снова всхлипнула она, а Ярославу подумалось, живы ли ее прежние чувства к отцу. – Он ведь всю игру за тебя болел. Переживал. Даже скорую не хотел вызывать, чтобы досмотреть, увидеть твою победу. Нисколько не сомневался в этом.
Ярослав промолчал.
– Ты мне так и не сказал. Та девочка… – Яр даже был благодарен, что мама сменила тему, пусть выбрала другую, не менее трудную для него.
– Мама, ее зовут Маша. И да, это та самая девочка, с которой ты видела меня на фото. Да, она приезжала поддержать меня на Игры. И именно она была сегодня со мной, хоть я этого не заслуживаю, но за что ей очень благодарен. Пожалуй, это все, что можно рассказать о наших отношениях.
Ярослав поставил телефон на громкую связь, открыл галерею и нашел сохраненное фото с рекламной сессии.
«Хорошая фотография», – подумал он.
Их поцелуй. Как же разнились два их поцелуя! Первый был дерзким, нежданным, и хоть Маша стояла почти спиной к камере, вся ее поза и предельная собранность говорили, насколько неожиданным стало произошедшее. И ту звонкую пощечину Яр все еще помнил. Он усмехнулся. Так что же изменилось?
– У вас с ней все серьезно? – Вернул в действительность голос мамы.
– Мама, – раздосадованно простонал он. Ох уж эта родительская опека и любопытство!
– Ты ни разу не говорил нам о ней. И вдруг мы видим ваши фотографии, статьи. Вы вдвоем в аэропорту. Она приезжает к тебе на Игры. А потом вместе с тобой появляется в больнице, рука об руку. Я ведь знаю, что ты с самого утра был в больнице, только не поднимался…
