На следующий день после возвращения Маше предстоял визит к доктору, где, к ее радости, после очередных изучений свежих рентген-снимков должны были снять «тиски». Первые шаги без ортеза были хоть и трудными, но волшебными. И пусть еще долго нужно будет поддерживать связки специальными фиксаторами, но зато без костылей. Первое время можно было использовать их для подстраховки, но лечащий врач рекомендовал постепенно отказываться от их использования и прописал реабилитационный курс с массажами и лечебной физкультурой. Несмотря на продолжавшееся лечение, Маше хотелось парить и танцевать. И только осознание чрезмерности нагрузки для заживающей ноги останавливало. Маша даже в шутку сравнила себя с Русалочкой, которая радовалась первым своим шагам, невзирая на острую боль.
После долгой беседы с врачом девушка вышла в коридор и выдохнула. Несмотря на то что перелом быстро срастался, работы предстояло много.
В большом воодушевлении она, чуть прихрамывая, иногда морщась от боли, последовала вниз, заранее предвкушая, как после восстановления вернется к тренировкам. Хотя было и страшно, но душа рвалась на лед. Но улыбка и хорошее настроение тут же исчезли, едва только Маша увидела одинокую фигуру на скамье у окна.
– Ярослав? – произнесла она неуверенно. – Ты разве не должен только завтра вернуться?
Ярослав словно очнулся и непонимающе уставился на нее. Узнавание медленно отразилось в его глазах, и лед в них приобрел теплый оттенок.
– У меня отец в реанимации. Спасибо Станиславу Игоревичу, он помог его в эту больницу на операцию определить.
Маша осторожно села рядом и взяла его за руку. Это было впервые за все время их знакомства, но теперь казалось таким естественным и правильным.
– Что с ним?
– Сердце. Ему стало плохо после трансляции матча. Перенервничал. Сердце не выдержало, старые болячки дали о себе знать.
Маша понимающе кивнула. Между ними снова воцарилось неловкое молчание.
– Почему ты здесь, возле выхода, а не с родными наверху? Ты собирался уходить?
Ярослава задели эти слова, но злиться здесь стоило только на себя за трусость и упрямство. Он крепче сжал девичью ладонь, будто не желая отпускать от себя, и потупил глаза в пол.
– У нас с отцом в последние годы были плохие отношения. Точнее, их вообще не было.
– Я знаю, – прошептала Маша. – Папа мне рассказывал. Но все равно сейчас ты здесь… Ты был у него?
– Там, наверху, мама. И его новая жена. Они день и ночь дежурят у палаты. А я… – он тяжело вздохнул и устало провел рукой по волосам. – Наверно, это совсем эгоистично с моей стороны: отец меня выучил, продвинул в спорте, а я, такой неблагодарный, даже знаться с ним не хотел и в палату к нему не поднялся ни разу. Зазнался.
– Но ведь у тебя есть на то причина. – Маша смотрела на этого нового открывшегося ей Ярослава. Совершенно потерянный, сокрушенный, это был не тот олимпийский чемпион, который несколько дней назад радовался под прицелами камер со всего мира, а потом пытался выбить у нее обещание встретиться. Сейчас перед Машей сидел Ярослав, с которым не знаком был, может, даже он сам.
Он поднял на нее озадаченный взгляд.
– Мои родители развелись, когда мне было десять. Сестре и того меньше. Он встретил другую женщину. Они и сейчас вместе, у них полноценная семья, дети…
– А ты не смог его простить, – Маша даже не спрашивала, а просто констатировала факт.
– Я не мог простить отцу слез матери и ее попытки в одиночку воспитать нас с сестрой, несмотря на то, что он платил за наши секции, обучение, одежду… Мне не хватало его самого.
– Ты был ребенком, а каждый ребенок хочет иметь и маму, и папу.
– Знаешь, я долго не мог объяснить себе, почему у одних детей есть все, а у других… Почему его новые дети растут в полной семье, а мы должны довольствоваться редкими встречами. Почему они видят каждый день счастливые лица родителей, в то время как мы с сестрой, как могли, заполняли разбившийся мир матери. Ведь это же несправедливо.
– Есть дети, которые и этого не знают, – едва слышно произнесла Маша. Детские воспоминания внезапно накатили удушливой волной. – Ты должен быть благодарен маме за то, что она свою нерастраченную любовь отдавала вам. Вы не остались одни, мама была рядом.
Их молчание не могло разбить даже беспокойное движение вокруг. Люди сновали туда-сюда, спешили, рассматривая на ходу бумаги, или пытались куда-то дозвониться. Суета, самая обычная для любой больницы, но их она не тревожила, наоборот, даже больше сближала.
– Удивительно, какая ты, – мягко улыбнулся Яр, и Маше показалось, что он с огромным трудом подавил в себе желание дотронуться до нее. И неожиданно поймала себя на мысли, что сама ждала этого прикосновения, а теперь даже расстроилась.
– Какая?
– Ты так похожа на своих родителей… Твой папа очень помогал мне в последнее время. А с тобой рядом я чувствую себя настоящим. Не нужно притворяться, быть лучше, что-то доказывать.
