– Ах! – Маша от неожиданности отпрыгнула, но, едва разглядела нарушителя своего спокойствия, выдохнула. – Боже, как ты меня напугал. Никогда больше так не делай.
Прежний Смеляков бы обязательно взял это на вооружение, но теперь… теперь ему хотелось крепко прижать к себе эту девочку и успокоить, дать понять, что с ним ей ничего не должно быть страшно.
– Извини, – только и смог произнести Яр виновато. – Я думал, ты меня слышала. Уже так поздно, что ты здесь делаешь? Тебе же нельзя еще на лед, слишком рано.
– Сама не знаю, – с печальной улыбкой ответила она, рассеянно указывая на свои коньки. – Думала, немного потренируюсь… Хотя бы просто встану на коньки. Но…
– Но? – спросил Яр, видя, как колеблется Маша.
– Боюсь, – прошептала она. – Представляешь, боюсь. После этой травмы… Смотрела на выступления девочек на Олимпиаде и понимала, что больше не смогу так.
– Глупости какие, – Ярослав даже нахмурился. – Бережная вон после какой травмы вернулась.
– У Бережной партнер был, а я сама по себе. И… даже на лед боюсь встать.
– Я рядом. – Яр подал ей руку, пока Маша решалась, терпеливо держал протянутую ладонь и смотрел ей прямо в глаза. Примет или нет, согласится ли на его поддержку? Парень не сдержал улыбку, когда холодные от волнения пальцы коснулись его ладони.
– Ну же, давай. Я буду рядом, не бойся.
Маша вновь ощутила себя маленькой девочкой, которую впервые в жизни привели на каток и поставили на лед. Ей было и страшно, и волнительно. Ярослав ждал ее на льду, протягивая руку.
– Трусишка! – смеялся он с вызовом, и в этот раз она не могла оставить этот выпад без ответа. И ничего не трусишка! Вот еще! Ступив на лед, Маша оттолкнулась и выпорхнула на середину арены, прислушиваясь к ощущениям.
– Ну как? – Ярослав тут же оказался рядом, даже немного пригнулся, чтобы видеть ее лицо.
– Нормально.
– Ну смотри. Если нога будет болеть, не терпи, сразу же уходи со льда. Не хватало только осложнений. Хотя я бы тебе вообще запретил некоторое время выходить кататься. Рановато еще после снятия гипса.
– Ярик, я не маленькая и травмы уже получала.
– И все же поосторожней, чтобы не получить новую, – серьезно проговорил он, хмурясь, и Маша невольно улыбнулась. Ей даже захотелось приблизиться к нему, разгладить пальцами эти складки, залегшие меж бровями, и вновь увидеть прежнего задиру.
– Не дождешься! – дерзко улыбнулась Маша и бросилась прочь.
Она любила скорость, ощущение встречного ветра, мелькание ярких огней. Любила лед, в конце концов. Он был ее жизнью, без которой она уже и не мыслила себя. Как же Маша соскучилась по этим ощущениям! Страх отступил, стоило только сделать первый круг. А со вторым появился азарт.
– Помедленней, – услышала рядом с собой голос Ярослава. Он сопровождал ее все это время, и Маше была приятна такая поддержка и забота. Мог ведь просто остаться в стороне и наблюдать. – Ты так себя загоняешь только.
Но разве она рисковала? Вся ее жизнь была риском, чередой бесконечных тренировок и травм ради дня триумфа, а потом снова риск и работа до изнурения. Маша с упоением раскатывалась, избегая прыжков и сложных элементов. Словно заново знакомилась со льдом, завоевывала его, приручала. И все это время Ярик был с ней. Не пытался задеть, самоутвердиться, подтрунить – нет, это куда-то пропало вместе с прежним Смеляковым. Нынешний был иным. Маша еще не достаточно хорошо знала этого парня, но с каждым днем ее тянуло к нему все сильнее. Девушка открывала для себя в нем что-то новое, притягательное. Ей нравилась эта забота, нравилось присутствие Ярослава рядом. Она нежилась в его внимании и хотела прикосновений.
Первое падение подействовало на нее отрезвляюще. Задумалась, засмотрелась, отвлеклась, за что и поплатилась. Но Маша не торопилась подниматься.
– Ты как? – Ярослав тут же оказался рядом, встал перед ней на колени, а Маша просто задохнулась, едва только посмотрела на него и окунулась в полный тревоги и заботы взгляд. – Говорил же, осторожней! Как ты? Ничего не болит?
– Ярик! – только и смогла выдавить девушка из себя, зажмурившись от внезапно охватившей ее радости. И от того, что снова могла твердо стоять на льду, и от присутствия Ярослава рядом. А потом просто легла на лед, распластав руки в стороны. – Все хорошо. Я вернулась. Ты даже не представляешь, какой же это кайф!
– Ну отчего же, – фыркнул он тут же, устраиваясь на льду рядом с ней. Оба в молчании смотрели куда-то вверх, каждый думал о своем. Вот только они и не подозревали, что мысли эти были друг о друге.
Маша и сама не заметила, как ее ладонь оказалась в руке Ярослава. Непринужденный жест, значивший для них многое, слишком личное. Ей было хорошо с ним, уютно. Подумать только, она и он! Вместе, на льду, почти что ночью, когда никто не мог их потревожить. Наверно, и Ярослав не верил в происходящее, так как в его взгляде, обращенном к ней, читалось изумление.
– Вечером завтра, на этом же месте. Придешь?
Маша улыбнулась. Какой знакомый вопрос. Только сейчас она, не раздумывая, ответила:
– Приду.
