Но Джеймс покачал головой. Судя по всему, наше оружие не соответствовало требованиям.
Ходить среди купеческих повозок в сопровождении шести настороженных стражников с острыми алебардами в руках было несколько неуютно, однако нам повезло, что Джеймсу удалось разыскать их, так как ни одному из четверых постовых нельзя было покидать свое дежурство.
Небольшой городок на колесах напомнил мне чем-то джехендру. Здесь было что угодно на любой вкус: жареная еда, разноцветные ткани, кожаные аксессуары, палатки, где играли в азартные игры и предлагали экзотические сорта пива, и даже бюро отправки писем для солдат, которые желали отправить домой весточку, оформленную с особым шиком. Иные торговцы находились здесь только для того, чтобы продать заставе все необходимые припасы и отправиться в путь дальше.
Я все еще размышляла, нарушала ли Марабелла договор между нашими королевствами, согласно которому на Кам-Ланто не дозволялось возводить сооружения. Почему семья Эбена сгорела, незащищенная, а здесь, в этой же самой глуши, стояла крепость, в которой жили сотни людей?
Когда я спросила об этом Аделину, один из моих провожатых ответил вместо нее:
– Здесь нет постоянных жителей. Мы регулярно сменяем друг друга.
Это объяснение звучало словно лазейка, которой воспользовались высокопоставленные и влиятельные люди. Я вспомнила, как Реган рассказывал мне о лагерях, в которых останавливались и отдыхали их патрули, однако я всегда представляла себе их как временные перевалочные пункты с мутными лужами грязи, шаткими палатками и потрепанными солдатами, ютящимися на ветру в непогоду. Теперь же мне было любопытно, не пользовался ли и Морриган этими лазейками и не являлись ли и их лагеря немного более долговременными, чем это представлялось мне.
По пути я выспрашивала у купцов, где находятся лагеря кочевников, и нам неизменно говорили пройти «чуть дальше», однако ни один из них не оказался тем, который искала я.
– Мне нужен тот, который ведет Дихара, – в конце концов напрямик сказала я старику, выбивающему узоры на кожаном налобнике.
Он оторвался от своей работы и зубилом указал направление – дальше вдоль стены.
– Да, она здесь. В самом конце.
Мое сердце подпрыгнуло, но лишь на мгновение. Морщины старика сделались еще глубже, превратившись в безошибочно узнаваемую мрачную маску. Я побежала в указанном направлении, да так, что Вила, Аделина и солдаты с трудом поспевали за мной.
Когда мы добрались до стоянки, я поняла, почему он стал угрюм. Лагерь встал под развесистыми сосновыми ветвями, однако на них больше не развевались ленты. Не свисали разукрашенные колокольцы или колотая медь. Не было и дымящегося котелка посередине. Палаток не было. Только три обгоревших carvachi.
Кибитка Рины казалась уже скорее черной, нежели фиолетовой. Она сама сидела на бревне у кострового кольца с одной из молодых матерей, Тевио скреб грязь острой палкой неподалеку, а позади одной из повозок я заметила мужчину с ребенком на руках, ухаживающего за лошадьми. Здесь больше не царило веселья.
Я обернулась к конвоирам и попросила их подождать меня в стороне.
– Пожалуйста, – сказала я. – У них что-то произошло.
Они обшарили глазами округу и неохотно согласились сохранять дистанцию. Аделина и Вила сразу же встали перед ними, словно своеобразный заслон – черта, которую нельзя было переступать.
Я направилась к кочевникам. Сердце мое неистово колотилось в груди.
– Рина?
Ее лицо посветлело, она выскочила мне навстречу и прижала к своей полной груди так, словно никогда больше не хотела меня отпускать. Когда она разжала объятия и снова взглянула на меня, ее глаза заблестели.
– Chemi monsé Lia! Oue vifar!
– Да, я жива. Но что произошло? – спросила я, указывая на ее обугленную carvachi.
К этому времени к нам подоспели еще несколько человек, включая и Тевио, который принялся дергать меня за юбку. Рина поманила меня к костру, чтобы я присела.
Это были всадники. Венданцы. Такие, каких она еще никогда не видела. Дихара вышла к ним навстречу, однако они не захотели разговаривать. Они показали маленький нож и сказали, что помощь врагам Венды не должна оставаться безнаказанной. А потом убили половину лошадей, подожгли палатки с повозками и уехали. Рина и остальные спешно схватились за одеяла – что угодно, что помогло бы побороть пламя, – но шатры сгорели дотла почти мгновенно. Удалось спасти только три carvachi.
Как только она упомянула о ноже, на моем языке появился противный соленый привкус.
