Немного попрепиравшись со стражниками, приставленными к двери, Лия наконец протиснулась в барак. Прошла вглубь, где расположился я, закинувший ноги на край раскладушки Гриза.
Первым делом она бросила взгляд на опустевшую бутылку на полу рядом со мной, вторым – нависла надо мной и принюхалась.
Ее верхняя губа изогнулась.
– Да ты пьян!
Я пожал плечами.
– Совсем чуть-чуть. В бутылке оставалось не так уж много.
– Она предназначалась Гризу. Не тебе.
– Взгляни на него. Разве он выглядит нуждающимся? Врач пичкает его своим собственным пойлом, чтобы он лежал смирно. И его, кстати, тоже, – добавил я, кивнув в сторону Джеба. – Единственная моя компания здесь – это храп и ветра, которые они пускают.
Лия закатила глаза.
– Тебе что, больше нечем заняться, кроме как пить?
– А чем еще?
– Да чем угодно! Выйди на улицу, подыши воздухом. Осмотри заставу.
– Если ты не заметила, за этой дверью полно караульных, не говоря уже о том, что за последние пару недель воздухом я надышался вдоволь. – Я поднял бутылку и позволил последним нескольким каплям упасть на язык, прежде чем пихнуть Джеба ногой – чтобы убедиться, что он полностью отключился, и я могу говорить свободно. – А что касается аванпоста, я и так уже знаю, что тут да как. Я здесь не в первый раз.
Она посмотрела на меня в замешательстве.
– Ты бывал…
Затем она побледнела, к ней пришло осознание. Пододвинув ноги Джеба, Лия присела на край его койки и спрятала лицо в ладонях, осмысляя услышанное.
– Ты должна была догадываться, что я не всегда выслеживал принцесс, – произнес я. – У меня были и другие обязанности. Одна из них привела меня сюда.
И я рассказал ей скупые подробности своего пребывания здесь два года назад, единственной целью которого был всего один человек, но очень-очень важный.
– Он заслужил это, если тебя это утешит. По крайней мере, так сказал мне Комизар.
«Заслужил». Это слово копошилось во мне все утро. А заслужила ли Астер нож в сердце? Быть может, поэтому я и взялся за бутылку Гриза. Это правда, от рук других королевств пало бесчисленное множество венданцев, и, скорее всего, в том числе и от рук того, кого я прикончил, как и сказал мне Комизар. Я сам был свидетелем его жестокостей. Но среди моих целей должны были найтись и другие – люди, подобные Астер, например. Которых убили, чтобы всего лишь передать послание. Так сколько невинных погибло от моей руки?
Тяжесть пристального взгляда Лии разрывала меня на части, и я отвернулся, жалея, что бутылка уже опустела. Она сидела молча долго. Неужто все еще верила, что я был другим?
Наконец сквозь ее зубы вырвался вздох. Лия резко поднялась и принялась рыться в шкафу хирурга. Я вдруг обратил внимание на то, что ее рука была обернута шарфом.
– Что случилось?
– Глупость и то, что больше никогда не должно повториться.
Она размотала шарф и сполоснула кисть в тазике, а затем пинцетом принялась выдергивать торчащие из кожи щепки.
– Позволь мне, – предложил я.
– Тебе? – усмехнулась она.
– Это же не хирургическая операция. Я достаточно трезв, чтобы вытащить пару заноз.
Лия села напротив меня и, пока я держал ее ладонь в своих, избавляя от щепок, рассказала о Дихаре и остальных кочевниках, чей лагерь был сожжен.
– Натия, – произнес я, качая головой. – Я знал, что она желает, чтобы твоя лошадь выбила мне зубы, но я даже подумать не мог, что она подсунет тебе нож. Большинство кочевников знает, к чему приводит подобное.
– Да, бродяги могут вытерпеть многое. Особенно молодые. Она сейчас так страдает. Думает, что это ее вина.
– Должно быть, Комизар поверил тебе, когда ты сказала, что украла его, иначе все они были бы сейчас мертвы.
– Ну что за утешение! Насколько же велик и милосерден Комизар!
Ее сарказм ужалил меня. Я погладил руку Лии большим пальцем.
– Мне очень жаль.
Ее лицо сразу же стало серьезным.
– Скажи мне, Каден, он мертв? Ты же должен был что-то почувствовать.
Я знал, она отчаянно хочет, чтобы я сказал «да», но я лишь еще раз повторил то, что поведал ей раньше. Я не знал, умер ли Комизар. Он был тяжело ранен. Слаб. Бормотал слова, не внушающие надежды на выздоровление. А после мы уехали, и я больше не слышал его голоса.
