Очарование тьмы полностью

Я отступила назад, отстраняясь от его прикосновения, повернулась, чтобы посмотреть в глаза остальным. Тавиш и Оррин неловко переминались с ноги на ногу, однако прямо встретили мой взгляд; Джеб же смотрел в сторону. Выражение их лиц только подтвердило, что в игре, которая была настолько старой, что уже практически стала хохмой, я была всего-навсего пешкой.

Казалось, пол подо мной закачался. Я пыталась устоять на ногах, найти опору в этой правде, прокатившейся по комнате, словно непрошеный прилив. Ощущая, будто каждая моя конечность вдруг стала неловкой и неправильной, я обхватила себя руками. Проследила за их взглядами, почувствовала, как они отстраненно покачали головами.

– Как, должно быть, огорчился Дальбрек, когда узнал, что в Морригане меня заклеймили преступницей. Будучи никчемной в своем собственном королевстве, я стала бесполезна и для вашего. Ну, приношу свои извинения.

Дрожь в голосе лишь подчеркнула мое унижение. Похоже, я оказалась серьезным разочарованием для всех королевств континента.

Каден пристально смотрел на меня с угрюмым выражением, будто понимал, что в этот раз зашел слишком далеко. Я повернулась, чтобы уйти, и Рейф попытался остановить меня. Я вырвалась, тряся головой и не в силах говорить. Мое горло словно распухло от стыда.

Я бросилась через весь двор, земля под ногами разъезжалась. Он знал. Он все знал.

Я так беспокоилась о надувательстве со стороны своих родителей, в то время как для Дальбрека совершенно не имело значения, есть ли у меня дар вообще. Моя ценность для них заключалась в другом. Я должна была стать «рычагом давления». Эти слова глубоко резанули меня. Я слышала их столько раз; кабинет министров произносил их с самодовольной улыбкой всякий раз, когда речь заходила о каком-нибудь меньшем королевстве, графстве или тактике, чтобы что-нибудь получить, прикрываясь фразой, которая казалась такой дипломатичной и практичной, но на деле таила в себе принуждение и угрозу. «Так уж заведено, – сказал мне как-то мой отец, пытаясь объяснить этот феномен. – Немного давления – и они начинают внимать».

– Лия…

Кто-то тронул меня за локоть, и я, взвизгнув, выдернула руку. Я не желала давать Рейфу шанс сказать что-либо еще.

– Как ты смеешь! – закричала я, гнев вновь разгорелся во мне.

Его плечи расправились.

– Если бы ты позволила мне…

– Как ты смеешь ставить мне в вину один глупый, ничего не значащий поцелуй, когда на твоей совести все это время лежал обман эпических масштабов!

– Это был не…

– Ты и твое коварное королевство перевернули всю мою жизнь с ног на голову из-за какого-то порта! Порта!

– Ты не понимаешь…

– О, поверь мне, я понимаю! Теперь я все понимаю! Я…

– Да хватит меня перебивать! – крикнул он. В его стальных глазах сверкнуло предупреждение. – Самое меньшее, что ты можешь сделать сейчас, – это дать мне возможность высказаться! И тогда мы поговорим!

Мы расположились на стене заставы. Он привел меня туда, быть может желая найти место, где никто не сумеет нас услышать, а может, и потому, что хотел загладить вину, узнав, что чуть ранее меня сюда не пустили. Рейф освободил дозорных от службы на нашем участке стены, сказав, что наблюдение мы продолжим сами. Они лишь подняли брови. Король, стоящий в карауле? Однако для Рейфа это казалось таким же естественным, как и его рука, покоящаяся на моем плече. Мы свесили ноги с края стены. Как же далеко мы зашли. Теперь и он присоединился ко мне в моих сомнительных вылазках по шатким карнизам.

Он ничего не отрицал и больше не пытался оправдаться, однако дал слово, что наш союз заключался не только ради порта, и к тому времени, как он закончил свою речь, я уже всецело ему поверила. Причин было множество, и не последней из них являлась глупая гордость и стремление вернуть себе часть своей истории – то, что когда-то давным-давно принадлежало изгнанному принцу. Была в мотивах Дальбрека и практическая сторона. Они тоже получали донесения о растущем населении Венды, у них участились инциденты с варварскими патрулями. Содержание армии Дальбрека составляло самую значительную статью расходов казны. Второй по численности из всех королевств была армия Морригана. Разумеется, Дальбрек считал, что его силы превосходят мощь Морригана, но еще он отлично понимал, что сможет перераспределить ресурсы на другие нужды, если необходимость содержать такое большое войско отпадет. Наш альянс означал бы сокращение западных форпостов, а прибыль от торговли в глубоководном порту на западном побережье помогла бы покрыть остальные вопросы. Поэтому, после того как я прибуду в столицу, Дальбрек обязует Морриган вернуть порт, заявив его в качестве моего приданного.

«Обязует». Еще одно безобидное слово вроде «рычага давления». Я даже не желала вникать во все его нюансы.

– Значит, заключая политический союз, они целились на нечто большее, и я должна была стать козырной картой в их руке.

Рейф смотрел на темнеющий горизонт перед нами.

– Я бы не позволил этому случиться, Лия.