Женя снова нервно затянулась сигаретой, причем так сильно, что щеки у нее глубоко ввалились, подчеркнув выпуклость скул, а сигарета на конце засветилась малиновым огоньком.
— Хочешь выпить? — неожиданно предложила она. — У меня есть виски.
Гога счел неуместным отказаться. Он видел, что Женя очень взволнованна и ей нужна разрядка. Словно разжатая пружина, Женя вскочила со своего места и, достав из шкафа бутылку, разлила по стаканам.
— Ну давай, до дна… — сказала она, чокнувшись с Гогой, но, сделав глотка три, отняла от губ стакан с брезгливой гримасой. — Черт знает что! Гадость какая-то! Как его пьют?
Гога промолчал, так как был вполне согласен с подобной оценкой.
Все же виски оказало некоторое действие на Женю. По крайней мере, внешне она успокоилась.
— Ты знаешь, Гога, — заговорила она уже другим тоном: задушевным, доверительным — и даже села совсем близко, так, что он чувствовал у своего плеча ее плечо и ощутил легкий запах духов. — Я вообще хочу переменить свою жизнь. Довольно с меня этой Дженни Фрост, хочу быть той, кто я есть, — Женей Морозовой хочу быть. Мне уже под тридцать. Сколько можно задом вертеть?..
«Далось ей это выражение!» — подумал Гога с неудовольствием и тут же, к удивлению своему, обнаружил, что эти так резко и цинично звучащие слова его волнуют.
— У меня подворачивается возможность устроиться совсем по-другому. Тоня Парнелл предлагает мне работать у нее в салоне. Ты знаешь, кто это?
Гога перебирал в уме воспоминания. Он был уверен, что слышал такую фамилию. Да еще русское имя.
— Ну это же Дальская. Тонька Дальская. Помнишь такую танцовщицу в Харбине? Ну да, она в «Фантазии» работала. Мы ведь с ней давно знакомы. Я еще девчонкой была.
— Знаю, знаю, — закивал Гога, даже обрадовавшись. — Я у нее как-то был в гостях. Жорка Кипиани затащил.
Женя усмехнулась.
— Ну, с Жоркой Кипиани и к английской королеве на чашку чая в узком кругу немудрено попасть. Да, так вот. — Женя сделала небольшую паузу, чтоб поймать нить мысли. — Тонька, между прочим, хорошая баба. Вот она и предлагает мне работать у нее. Стоит, как ты думаешь?
— А что за место?
— Ну, у нее в салоне. Хороший салон, один из лучших в городе. У нее ведь вкус есть, чувство стиля. В Гросвенор Хаузе. Клиентура солидная.
— Но делать-то что тебе предстоит?
— Модели показывать. Она говорит, у меня фигура подходящая, нет лишнего веса. Говорит, вещи на мне смотрятся. Ну и вообще помогать ей, а то сама она не справляется. Так что ты думаешь?
Гога неопределенно пожал плечами. У него не было привычки рассуждать о вещах, в которых он мало разбирался.
— Видишь ли, Женя, мне трудно судить. Я не знаю главного, — Гога говорил, подбирая слова и обдумывая каждое. Ему хотелось дать Жене хороший совет. — Сколько ты сейчас зарабатываешь? Сколько она тебе будет платить?
— Об этом мы с ней еще не говорили. Но она не обидит, она не дешевка… Конечно, столько, сколько я зарабатывала в «Лидо» или «Казанова», она платить не сможет. Ну, а про Макао и говорить нечего. Но мне главное — не это. Я больше не хочу ночной жизни. Я хочу жить нормально, ложиться спать не в четыре часа утра, а в одиннадцать вечера. И всегда с одним и тем же…
Она усмехнулась, но шутка вышла невеселой, и Гога, не зная, как реагировать, сделал вид, что не понял последних слов.
Женя допила свое виски и налила еще, но к губам не поднесла. Она опять начала волноваться.
— Я хочу иметь мужа, я хочу ребенка. Почему ты не старше лет на пять? Вышла бы за тебя… Ты бы женился на мне? Я была бы верной женой!
Гога от неожиданности и слова выговорить не мог Вон куда заехал разговор.
Вдруг Женя, каким-то кошачьим неуловимым движением пересела к нему на колени. Обеими руками взяв его за щеки, она приблизила свое лицо к нему. В ее пронзительных, цвета электрической искры, глазах он читал и внезапно вспыхнувшее неукротимое желание, и как бы даже насмешливый вопрос: ну, покажи, на что ты способен! Это длилось несколько мгновений, а потом, нагнувшись, Женя прильнула губами к его губам. Под своей ладонью он ощутил упругую, как теннисный мяч, грудь Жени.
«Что мы делаем? Валентин…» — пронеслось у Гоги. Но когда его рука коснулась атласной кожи ее колена и выше, он легко, совершенно не чувствуя веса Жени, подхватил ее на руки и перенес на кровать.
