Жюльен почти всё в жизни познавал только умом. Он вырос в семье бедных и трудолюбивых буржуа. Вся семья состояла из трёх человек. Отец, учитель, умер рано, замученный работой; мать всецело посвятила себя сыну, который платил ей такой же самоотверженной любовью. Он был религиозен и, несмотря на свои либеральные убеждения, соблюдал все обряды как верующий католик. Он вёл жизнь, полную неустанного труда, однообразную, немного скрашенную лишь холодной радостью умственной работы и удовлетворением привычек. Ни малейшего интереса к политике, отвращение к общественной деятельности, культ жизни внутренней, замкнутой в кругу семьи. То было честное и скромное сердце, знавшее цену смиренных и стойких добродетелей, и в глубине своей — поэтическое.
Жюльен служил преподавателем в лицее. С Аннетой он познакомился ещё в университете, когда ей и ему было по двадцать лет. Его с первого же дня влекло к ней. Но тогда она, богатая, окружённая поклонением, сиявшая молодостью, эгоистичная, как все счастливые люди, равнодушная и далёкая, внушала Жюльену робость. Товарищи его были смелее и захватили то место подле Аннеты, которое ему так хотелось занять. Жюльен им завидовал, но не пытался соперничать с ними: он считал себя ниже других, всегда помнил, что он невзрачен, неловок, плохо одет. Он не умел выражать свои чувства, и у людей создавалось неверное представление о его уме и искренности. Сознание, что он некрасив, парализовало Жюльена ещё и потому, что он был чуток ко всему прекрасному, и красота Аннеты тайно волновала его. Он считал её красавицей и не обладал смелостью своих товарищей, которые, ухаживая за ней, между собой развязно обсуждали все достоинства и недостатки её внешности — слишком густые брови, выпуклые глаза, короткий нос. Жюльен не замечал таких подробностей. Но он единственный из всех окружавших Аннету молодых людей чувствовал внутреннюю гармонию этой живой формы, понимал её смысл. Ведь всякая форма есть выражение какого-то внутреннего содержания, однако большинство людей замечает только её внешние особенности. Для Жюльена глаза, лоб, густые брови Аннеты составляли одно целое с силой её характера и живостью ума. Он смотрел на неё издали, охватывая всю одним взглядом. И с первого взгляда понял Аннету верно, гораздо вернее, чем потом, когда, познакомившись с ней поближе, старался узнать её. У Жюльена был тот дальнозоркий ум, который вблизи видит плохо. Иногда люди этого типа бывают гениальны, но они на каждом шагу спотыкаются о то, что у них под ногами.
Жюльен и Аннета встретились снова однажды утром в библиотеке св. Женевьевы, в большом двусветном зале на первом этаже. Они не виделись почти десять лет, и Жюльен успел благоразумно изгнать из своих мыслей образ Аннеты, а в это утро она вдруг снова появилась перед ним. Он поднял глаза от книги и в нескольких шагах от себя, по другую сторону стола, увидел её, занятую чтением. На красивых каштановых волосах — меховая шапочка, пальто накинуто на плечи (время было ещё зимнее, перед Пасхой, а зал не отапливался, и в большие окна дул с площади ледяной ветер. Жюльен сидел в пальто с поднятым воротником. А у Аннеты шея была открыта, и ей не было холодно). Облокотясь на стол и подперев рукой щёку, Аннета сидела в своей привычной позе, так хорошо ему знакомой, — склонив голову, подавшись немного вперёд и сдвинув светлые брови, она пробегала глазами страницы и покусывала кончик карандаша. Жюльен смотрел на неё с тем же волнением, как когда-то, в двадцать лет. Но ему и в голову не пришло подойти и заговорить с нею.
Аннета читала с таким же увлечением, с каким она делала всё, но её в это время занимала не одна, а много разных мыслей. Идеи, которые она искала в книгах и которые её серьёзно интересовали, редко представали перед нею без свиты образов, имевших с ними очень мало общего. Она гнала эти образы прочь, но время от времени они возвращались и назойливо стучались в мозг. Даже мыслящая женщина никогда не может целиком сосредоточиться на том, что читает: слишком силён поток собственных мыслей и ощущений. Аннета часто прерывала чтение, чтобы на минутку «открыть им шлюзы».
И вот когда она, оторвавшись от книги, рассеянно обводила взглядом зал, глаза её встретились с глазами наблюдавшего за ней Жюльена. В первое мгновение ей показалось, что это тоже один из образов прошлого, только что бродивших в её воображении. Но, тотчас очнувшись (так по утрам, просыпаясь, она одним скачком возвращалась от сна к яви), она встала и, обрадованная встречей, протянула Жюльену через стол руку.
