Жюльен, смущённый, неловкий, подошёл и сел рядом. Начался разговор. Впрочем, поддерживать его пришлось одной Аннете. Жюльен говорил очень мало, он был ошеломлён такой неожиданной удачей. Аннета тоже была рада: счастливое прошлое встало перед ней. Жюльен играл в нём очень незначительную роль, он был лишь обыкновенным звеном в цепи. Шествие воспоминаний быстро развернулось, — и вот уже Жюльен оказался где-то далеко позади. А он воображал, что всё ещё видит себя в весело блестевших глазах Аннеты, и от волнения не сознавал, что отвечает ей. Он старался (и как неумело!) скрыть своё восхищение. Он находил, что Аннета стала ещё красивее, чем была, и при этом как-то человечнее и проще, в ней чувствовалось что-то новое… Что же именно? Жюльен ничего не слышал о ней вот уже шесть лет, с тех пор как умер её отец. История Аннеты была ему неизвестна, так как он мало с кем встречался и парижские сплетни до него не доходили. Он спросил Аннету, живёт ли она всё там же, на Булонской набережной.
— Как, вы ничего не знаете? Я уже давно оттуда перебралась… Да, да, меня выставили из моего дома…
Жюльен не понял. Она объяснила ему коротко с весёлой беспечностью, что разорилась и сама в этом виновата, так как не занималась своими денежными делами…
— И поделом мне! — добавила она.
И заговорила о другом. Ни слова о себе, о своей жизни. Не потому, чтобы она хотела скрыть, — нет, просто это никого не касалось. Если бы Жюльен стал настойчиво расспрашивать её, задавал вопросы, она сказала бы правду. Но он ничего не спросил, — смелости не хватало, и к тому же он был поглощён одной мыслью: значит, она бедна теперь, так же бедна, как он!.. Жаркий ветер надежды уже ворвался в его душу.
Чтобы скрыть волнение, он с товарищеской бесцеремонностью заглянул в брошюру, которую Аннета только что отложила в сторону:
— Что вы читаете?
Перелистал страницы. Это был научный журнал. Перед Аннетой лежала их целая кипа.
— Вот, — сказала Аннета, — стараюсь снова войти в курс дела. Это нелегко. Я потеряла пять лет. Приходится давать уроки, чтобы прокормиться, и для занятий не остаётся времени. Сейчас Пасха, уроков нет, я свободна — вот и пытаюсь наверстать потерянное, глотаю двойными порциями! Видите, — она указала на раскрытые журналы — хочу всё это одолеть. Но слишком много материала, я не успеваю, — ведь всему надо переучиваться заново. За то время, что я пропустила, столько накопилось нового! В статьях ссылаются на труды, о которых я понятия не имею… Боже мой, как быстро наука идёт вперёд! Но я догоню, вот увидите! Я не хочу отставать в дороге — я не калека. Столько замечательных открытий! Я всё хочу знать…
Жюльен слушал с жадностью. Из всего, что она говорила, он запомнил одно: она живёт своим трудом, ей нелегко достаётся кусок хлеба — и всё-таки она бодра и весела… Аннета теперь поднялась в его глазах на такую высоту, которой прежняя Аннета никогда не достигала. И она увлекала его за собой, заражала той радостью жизни, которой он до сих пор не знал.
Из библиотеки вышли вместе. Жюльен был горд тем, что с ним такая красивая дама, и всё ещё не мог опомниться от радости: он не думал, что Аннета так хорошо его помнит. Ведь в былые времена она, казалось, почти его не замечала. А вот сейчас она напоминала ему всякие мелочи, которые он сам успел забыть. Осведомилась об его матери. Жюльен был этим так тронут, что смущение его начало таять. Теперь уже он стал рассказывать о себе, но дело подвигалось туго, язык у него был деревянный. Аннета слушала с добродушной иронией — ей всё время хотелось подсказать ему нужные слова. Только он разговорился и вновь обрёл уверенность в себе, как она стала прощаться. Жюльен успел лишь спросить, придёт ли она опять в библиотеку, и с радостью услышал ответ: «Да, завтра».
Жюльен вернулся домой в смятении. Ему было стыдно за себя, но он утешался мыслью, что завтра поправит дело. А сегодня ему хотелось думать только о чуде этой дружбы. Аннета, томившаяся в среде, куда её втянула Сильвия, тоже была рада встрече с товарищем тех лет, когда она жила напряжённой умственной жизнью. Правда, бойкостью он не отличается — о нет! — но он серьёзный, симпатичный, славный малый… Однако какая ледышка!..
