Он остановился и уже внимательно посмотрел на неё.
— Это видно. От вас так и веет здоровьем… С вами я отдыхаю от смрада физического и морального разложения. Нестерпимее всего моральное… Простите мне эту желчную тираду! Я иду с заседания, где шайка тартюфов обсуждала вопрос об официальном содействии болезням, то есть о гигиене. Я задыхался от гнева и омерзения. И когда я увидел вас, такую гордую и здоровую духом, увидел ваши ясные глаза, вашу смелую осанку, у меня появилось эгоистическое желание надышаться тем свежим воздухом, который вас окружает. Ну, вот теперь мне легче. Спасибо!
— Ого! Вы уже и меня произвели в лекари! И это после всего, что вы тут о них наговорили?
— Вы не лекарь. Вы — лекарство. Кислород.
— Любопытный у вас подход к людям!
— Я их разделяю на две категории: вдыхание и выдыхание, то есть те, кто оздоровляет жизнь, и те, кто её отравляет. Вторую категорию надо убивать.
— Кого ещё вы собираетесь убивать?
—
— Нет, нет, это у меня нечаянно вырвалось, — со смехом оправдывалась Аннета. — Старая классическая закваска… А можно узнать, кто это вас так рассердил сегодня?
— Не хочется и вспоминать об этом сейчас, когда мы вместе. Но расскажу вам в двух словах. Дело идёт о целом квартале опасных домов, которые со времён нечистоплотного короля Генриха, сулившего крестьянину куриный суп, являются рассадниками рака и туберкулёза. Результаты замечательные: за последние двадцать лет — восемьдесят процентов смертности! Я сообщил об этом Санитарному комитету и потребовал радикальных мер: эти дома государство должно выкупить у владельцев и снести. Сперва со мной как будто согласились, предложили подать докладную записку. Я её написал, прихожу — оказывается, оракулы уже на попятный: «Ваш доклад, дорогой и уважаемый коллега, производит сильное впечатление… Замечательный документ… Надо будет об этом подумать… Посмотрим, посмотрим… Конечно, в этих домах умерло много людей, но действительно ли дома виновны в их смерти?» Один показывает мне свидетельства (и когда только их успели сфабриковать?), в которых подкупленные домовладельцем родственники умерших удостоверяют, что покойник получил билет на кладбище, когда ещё только сидел в пассажирском зале, или что рак был следствием несчастного случая. Другой не согласен с тем, что старые дома вреднее для здоровья, чем новые, и уверяет, что они просторнее и в них больше воздуха, а в пример приводит свой собственный дом… Твердят, что не надо крайностей: оздоровить дома — да, но снести — нет! Достаточно будет хорошей очистки, и домовладельцы берутся сами произвести дезинфекцию. «Притом мы бедны, ни гроша за душой, где взять деньги для выкупа домов?» Небось нашлись бы деньги, если бы дело шло о новых пушках!.. А ведь рак убивает лучше всякой пушки… Наконец, в довершение балагана, один из авгуров заговорил о красоте: оказывается, лачуги, которые стоят со времён этой старой свиньи Генриха, необходимо сохранить для искусства и истории!.. Я и сам люблю искусство, вы у меня можете увидеть немало прекрасных картин и старых и новых мастеров. Но для меня древность не есть признак красоты (если только речь идёт не о какой-нибудь из наших прекрасных дам). И всё равно, если даже в старом прошлом есть своя красота, я не допущу, чтобы оно отравляло настоящее. Из всех видов лицемерия мне больше всего противно лицемерие так называемых эстетов, которые выдают своё бесплодие за высокое благородство. Насчёт этого я тоже наговорил там достаточно резкостей… В разгаре дебатов один коллега незаметно делает мне знак, отводит в сторону и говорит: «Вы, видно, не знаете, что этот домовладелец, этот червь, который питается трупами своих жильцов, — близкий приятель председателя Главного комитета торговли и снабжения? Он командует на выборах и создаёт коалиции. Он один из тех „серых кардиналов“, которые царят во всяких демократических объединениях и на демократических банкетах, невидимый глава грязной клики франкмасонов, этих „вольных каменщиков“, которые не строят, а расшатывают здание нашей республики. И этот друг народа не желает, чтобы народ переселяли из его могилы…» Слушайте, слушайте дальше, теперь самое интересное: всё это делается под флагом филантропии… Под конец мне суют под нос петицию квартиронанимателей, весьма бойко написанную: протест против проекта их переселения в другие дома! Ну, скажите, что я могу поделать один против всех? Говорят, авгуры улыбаются. Что же, и я улыбался. Но я им заявил, что хорошую шутку не следует держать про себя, и, так как я не эгоист, я завтра же поделюсь ею с читателями «Матэн». Они подняли крик. Но я сделаю, как сказал. Знаю, что будет! На меня накинутся все эти масоны. И уж, конечно, не упустят случая и те наследники Гиппократа, которым недавно от меня досталось. Они знают, чем мне насолить. Ну, ничего, будем драться! Ведь так вы сказали, госпожа воительница?.. Помните, тогда вечером у Соланж?.. Вам это, кажется, по душе?
