В. Г.: В 1990 годы я лез на стенку, читая переводы даже коммерческих авторов. Это было что-то из ряда вон выходящее. Брали, видимо, каких-то третьекурсников, даже Google-переводчик не работал.
В. Л.:
В. Г.: Конечно! Тончайшая профессия, в которой прославились и Маршак, и Пастернак, и Райт-Ковалева, которых все знали.
В. Л.:
В. Г.: Лозинский тоже, да. Это фигуры, которые позволили закрытому обществу под названием Советский Союз почувствовать запах и вкус мира. Эту школу надо было сохранить. И мы судили да рядили и придумали организацию, Институт перевода, где объединились МГУ и Лингвистический университет. И сделали мы это вместе с Катей Гениевой, к сожалению, уже покойной, бессменным директором Библиотеки иностранной литературы. Институт перевода жив. Мы поддерживаем кафедры перевода, вообще переводческую науку и, конечно, переводы нашей литературы на иностранные языки.
В. Л.:
В. Г.: Живут немногие, нужно совмещать с преподаванием и другими какими-то занятиями. Но в целом, переводчики – это выдающиеся люди.
Кого ни возьми… Например, Топорова. Вспомните, какого нереального качества культуролог!
Да, он хулиганил в переводе. Но это было выдающееся лингвистическое хулиганство. Школа осталась. Мы ее пытаемся поддерживать. Это штучные люди, которых надо беречь. Их можно посчитать на пальцах двух рук, но они есть.
В. Л.:
В. Г.: Мы периодически заказываем исследование по замеру чтения. Цифры не радовали, причем очень долго. Сейчас они начинают подниматься. И, кстати, сильно подскочили во времена пандемии – книга вновь стала востребованной.
В. Л.:
В. Г.: Ребята, рожденные в 1990-е, в тяжкие годы, сейчас сами стали родителями. И они не всегда, к сожалению, способны передать ту любовь к книгам, которую мы успели внушить своим детям, а нам – наши родители. Традиции семейного чтения во многом были утрачены. И сейчас я много сил уделяю очень важной, я бы сказал, государственной задаче – поддержке детского и юношеского чтения. Именно туда нужно сейчас бросить основные ресурсы.
В. Л.:
В. Г.: Это же надо зажечь страну! Когда мы объявили Год литературы, просто объявили: библиотекари, учителя словесности по всей стране с готовностью приняли участие. Даже деньги не нужны, это подвижники, их просто нужно поддержать. Какую-то копеечку мы передавали, и местные бюджеты им помогали. Но главное – зажечь. И, конечно, нужны совершенно оголтелые гуманитарные менеджеры, для которых эта работа – часть жизни. И тогда все получается.
В. Л.:
В. Г.: Маршак, Агния Барто, Михалков… Все тот же набор.
В. Л.:
В. Г.: Вы будете смеяться, в прошлом году было то же самое.
В. Л.:
В. Г.: Раскручивать. Для этого есть механизмы, издателей вполне можно научить раскручивать своих авторов. Но тут тоже надо понимать – их же не поженишь, авторы раскручиваются и уходят в более крупные и богатые издательства.
В. Л.:
В. Г.: С аудиокнигой все хорошо. В общем-то, она развивается. Сегодняшний каталог аудиокниг на русском языке, если я не ошибаюсь, уже около 30 тысяч наименований. Много это или мало?
Конечно, это еще мало. Тем более что из этих 30 тысяч я бы треть выбросил, потому что озвучка у них все-таки непрофессиональная: на профессиональном оборудовании, но голоса не актерские.
В. Л.:
В. Г.: Ну, кто-то хочет сам, у кого-то жена или дочь хотят остаться в истории.
В. Л.:
