Очень личное. 20 лучших интервью на Общественном телевидении России полностью

П. Г.: Я думаю, что это так. Я никогда нехорошо не говорю о своих прежних семейных делах. Но Нина – это… Вы знаете, она первый раз в своей жизни стала женой. Ей 54 года было в этот момент. Она никогда не была замужем. Вот так сложилась ее жизнь. И вот то, что мы сейчас испытываем: она, я, ее доброта, ее удивительная порядочность, ее желание быть женой. Желание быть в центре этого очага. И потрясающие совершенно у меня ощущения заботы и ласки. Я счастлив.

В. Л.: Это очень хорошая фраза. На ней можно было поставить точку. Но у меня еще есть к вам вопросы. Вы ошибки себе прощаете?

П. Г.: Нет. Я до сих пор себе не простил ошибку, которая была совершена с Дмитрием Холодовым. Его убийство, взрыв – это произошло в 1994 году – это жуткая, страшная трагедия для всего коллектива и для меня лично. И я всегда говорил и говорю, что в том, что произошло, была часть моей вины. Человек, который отвечает за свой коллектив, главный редактор, не додумался о безопасности и возможных дальнейших последствиях для журналиста, который занимается расследованием такой тяжелой темы.

В. Л.: Да, Дима Холодов двадцать семь лет назад обозначил на многие годы вперед, чем рискует в России независимый журналист.

П. Г.: Первый убитый журналист.

В. Л.: Вы находитесь с ним в каком-то таком внутреннем диалоге?

П. Г.: Да.

В. Л.: Кто вообще герой вашего времени, где времяя – это целая жизнь?

П. Г.: Для меня в чем-то отцом был Илья Сергеевич Глазунов. К нему относятся многие по-разному. Для меня он удивительный был человек. И вот эти с ним посиделки, и приезд к нему на дачу. Дом. И разговоры до пяти-шести утра. И спать не хочется, и расходиться не хочется. И мы все время говорим… Он столько мне дал!.. Некоторые скажут: «Ага! Он же был монархистом». Да, он мне очень много об этом рассказывал. Но это не значит, что он мне говорил: «Ты должен быть таким-то, тогда я буду с тобой. Если ты не будешь…» Нет. Но я по-другому посмотрел на историю России с 1917 года. И он дал мне, может быть, первый – это было еще до перестройки – книжки самиздатовские, «тамиздатовские», которые издавались в Нью-Йорке, в Париже. Воспоминания белогвардейцев. Воспоминания тех, кто уехал. Для них было главной трагедией не приход большевиков, а то, что они потеряли Родину.

В. Л.: У Михаила Михайловича Жванецкого есть замечательная фраза: «Не мешайте моему одиночеству, не оставляйте меня одного». Вы любите одиночество или наоборот?

П. Г.: Нет, я все-таки больше люблю быть с людьми. Это мое. Я одиночество не очень люблю. Появляются мысли, от которых хочется быстрее уйти. Я справляюсь: у меня всегда каждую субботу-воскресенье кто-то в гостях. Это для меня моя жизнь.

В. Л.: На что лучше всего тратить деньги?

П. Г.: Для меня этого вопроса вообще нет.

Книги. У меня огромная коллекция. Библиотека. Потому что я первую свою антикварную книжечку в букинистическом магазине купил еще в 1967 году. После практики, где заработал деньги. «Последнее путешествие» Ливингстона – 1864 год. Она у меня стоит на видном месте. С нее началась моя библиотека.

Павел Гусев: Я считаю главным порядочность по отношению к людям. Отношения с друзьями. И для меня тоже ни деньги, ни привилегии, ни какие-то дары… Человек. Люди, которые меня окружают, и мои друзья – это самое главное, что я боюсь потерять.