В. С.: Нет, этот прогноз мы направили всем. Я уверен, что так и будет. Уверен. Потом мы впервые увидели и предсказали пилообразные графики вируса, всплески. Конечно, математическая модель – это не жизнь. Потому что просто есть условия, мы считаем, что они будут такими, и есть результат. Это математика, тут все строго, модель. Жизнь сложнее. Понятно, что могут быть повороты в мутациях и т. д. – это другое. Но обычно наши модели с Аскаром Акаевичем всегда были точны. С их помощью мы с ним предсказали и кризисы, позже так и случилось.
В. Л.:
В. С.: Дело в том, что это новая ступень познания, функциональный анализ. Теорию операторов по-другому можно назвать функциональным анализом. Мы привыкли жить в трехмерном пространстве: вот одно измерение, вот второе измерение и третье. И обычный анализ, математический анализ, математика – это в основном как бы в этом пространстве. О чем я говорю? Числа, вот один, два, три – это ось. Функция, синус Х – это плоскость. Ну и дальше интеграл, производная. Таким образом, азы математики – это математический анализ. И этот курс (я сейчас заведую этой кафедрой математического анализа), я его читал десятки лет, это букварь математики. Трудный двухлетний курс. В конце XIX – начале XX века немецкий математик Гильберт впервые сказал: «А есть же такая абстракция, что не три измерения, а бесконечно много». Трудно представить. Но вот представим сейчас, что не три, а есть четвертое, пятое и так бесконечно. Тогда что в этих пространствах будет? Эти пространства называются «гильбертовыми», его именем назанные. И эти гильбертовы пространства бесконечномерные – это новая ступень познания. Она связана с космосом, с бесконечностью. И все эти понятия, функции, действия в этих пространствах меняются. И вот эти функции, действия уже называются «функциональный анализ» или «теория операторов».
Такие курсы были, и такие учебники были: Банах написал, Рудин – американский математик, Колмогоров, Фомин написали. Ну, я вот, тогда молодой математик, взялся дополнить. Я нашел недоказанные факты, «теорему Егорова», так называемую, выдающегося математика.
Я решил взглянуть на этот предмет по-новому и написал маленькую брошюрку. Но она была замечена, и вдруг в 1991 году поступает предложение от английско-американского издательства: «Мы хотим издать на английском». В то время это был успех. Она была издана. На английском и на русском она переиздается. Теперь это учебник, как бы следующая ступень над классическим математическим анализом.
В. Л.:
В. С.: Ну, сначала сам термин. Искусственный интеллект, я думаю, это иногда понимается как искусственный мозг. По искусственному мозгу я могу рассказать свою беседу со Стивом Возняком – это руководитель Apple. И я говорю: «Стив, когда будет искусственный мозг?» Он так задумался, говорит: «Думаю, на это понадобится девять месяцев». Так оценивает создание искусственного мозга. Теперь искусственный интеллект. Как я понимаю, это те алгоритмы, действия, которые выполняют максимально функции человека. Но никогда до конца они не могут повторить активность мозга. Ну, это роботы, это переводы, то, что сейчас везде называется искусственный интеллект. Он вызывает очень большой интерес.
Но это, конечно, такой этап автоматизации и приближение действий механизмов или каких-то алгоритмов к тому, что раньше делалось человеком вручную.
Почему я думаю, что мозг бесконечен, так же, как и космос? Потому что он очень сложно устроен, он живой, он изменяется, он имеет сложную структуру. Там не цифровая между собой передача информации, там другие способы. И это никогда не под силу постичь до конца. Это бесконечность. Может быть, со мной кто-то не согласен, но я как математик и хорошо понимающий, что такое бесконечность, считаю, что до конца мозг познать невозможно.
В. Л.:
В. С.: Нет. Это Ботанический сад, и там прекрасная женщина, селекционер. Приносит мне цветок и говорит: «Это “Академик Садовничий”».
В. Л.:
В. С.: Я сам садовод и попросил кустик. Она дала, и он у меня лет десять был. Но он требует ухода и зимой. Думаю повторно попросить.
В. Л.:
В. С.: В Белорусскую, да.
