Утром, едва я вышел из подъезда, «подал голос» мой смартфон. Определитель показан номер Ивона. Ответил я сразу:
— Привет, дружище! Как самочувствие?
— Привет! Сбежал из больницы. В гипсе и в повязках, как в доспехах. Только смысла в «отлежке» не вижу. Я уже звонил Валентину Иосифовичу, он посоветовал интенсивно мышцами работать, даже через боль. Так кровь будет бегать и оживлять проблемные места. Вот я и решил, что в постели она бегать не будет, значит, следует из постели выбираться. Со скандалом, но отпустили. Еле-еле одежду и документы вытребовал. Обещал, что наблюдаться буду, к врачу приходить. И не отпустили бы, если бы у меня была медицинская страховка. А так мне громадную сумму спрогнозировали. Я сказал, что за первичные услуги заплачу, а больше денег у меня нет…
— Куда гипс наложили? — спросил я.
— Рука… Лучевая кость в предплечье сломана… Еще «шину» и фиксирующую повязку на ключицу поставили… Руку подвесили, к телу примотали, чтобы не шевелилась, но я ее уже освободил. Без повязки мне легче…
Все, как я и предполагал. Но Немчинов дал правильный совет. Мы в спецназе всегда таким методом себя оздоравливаем быстрее, чем любыми лекарствами. Лекарства, они что? Они действуют не на лечение. Они только на симптомы действуют, снимают болевые ощущения. А другой помощи от них нет. Они не лечат. А человеческий организм, как нас учат, это мощнейшая самовосстанавливающаяся система. Необходимо только правильно себя вести, выполнять необходимые упражнения, чтобы кровообращение помогало заживлению. Касается это и ранений, и переломов. И еще бывает необходимо беречь поврежденные места от повторного повреждения. Переломы обычно бывают опасны за счет сдвига костей. Тогда приходится соглашаться на операцию. Иначе со временем, через много лет, эти переломы проявятся и скажутся на здоровье. Но если операцию даже не предлагали, значит, сдвигов костей нет, и все заживет само собой. Постельный режим здесь никак не поможет, только может помешать из-за малой подвижности организма, следовательно, и малой подвижности крови в теле. Врачи постельный режим предлагают, чтобы человек от повторных травм уберегся, и только.
— Ну, и молодец, что сбежал оттуда…
— Пришлось еще расписку дать, что я явлюсь в райотдел полиции по первому требованию. Оказывается, о каждой подобной травме обязательно сообщают в полицию.
— А с тобой же менты поехали. Они вчера что, тебя не допрашивали?
— Врачи не пустили. Ни ко мне, ни к тем парням, которых со мной привезли. Тех вчера вообще оперировали. У одного, я слышал, посттравматическая кастрация. Медсестры парня жалели. Солидно ты ему приложил…
— Сам выпросил.
— Что мне в полиции говорить? Обязательно спросят, откуда я тебя знаю? Я уж думал, сказать, что с тобой и незнаком вовсе. Просто увидел, что машину ломают, сам водитель, решил влезть… Это, конечно, не в духе москвичей, но мужики понять могут.
— Нет. Я уже сказал им, что собирался выйти на звонок товарища, который ко мне приехал. Сообщил, что ты — мой знакомый…
— Вот видишь, могла бы неувязка получиться. А в таких делах неувязок быть не должно. Не зря я к тебе приехал.
— Ты где сейчас?
— Иду к тебе от метро. Ты дома?
— Во дворе около твоей машины. Поставил ее на ночь рядом со своей. Подходи, договоримся. У меня большой опыт переломов. Может, что подскажу…
Только я убрал трубку, как увидел Ивона, выворачивающего из-за угла дома. Он тоже меня увидел, резко поднял правую руку, чтобы помахать, и тут же схватился левой рукой за правое плечо. Больно стало, Ивон даже присел. Ключицу ему сломали как раз с правой стороны, как и предплечье.
Я махнул рукой, подзывая. Ивон пошел напрямую, не пожелав обходить по тротуару.
— Выглядишь молодцом. Гипс даже не видно. Физиономия свежая. Только побриться бы не мешало.
Он от природы волосатый и чернявый, и бриться таким людям приходится порой дважды в день, чтобы всегда выглядеть аккуратными. Или же следует бороду отпускать. Гражданским это не возбраняется. Это у нас Устав разрешает военнослужащим носить бороды только тогда, когда это необходимо. Там есть какая-то странная формулировка, которую каждый может трактовать по собственному усмотрению. Я помню, наш прошлый комбат, который еще до подполковника Рыкова был, разрешил одному солдату отпустить бороду потому, что тот получил ожог лица. Борода ожог прикрывала. Но я встречал несколько раз старших офицеров с бородкой. Правда, все они представляли медицинскую службу, а среди медиков бородка — явление нередкое.
— Одеждой прикрываю. — Ивон левой рукой ощупал свою ключицу. — Специально. Только «шина» на ключице выпирает. Но не настолько, чтобы «гиббоны» придрались. Домой заеду, шарф надену, хотя не по погоде, тогда совсем не видно будет. А на руке гипс вообще под рукавом.
Согласно правилам дорожного движения, водитель в болезненном состоянии не имеет права за руль садиться. Меня самого однажды под Краснодаром за рулем «гиббоны» остановили, когда я гипс с предплечья снял и заменил тугой повязкой эластичного бинта. Инспектор увидел мою повязку и спросил строго:
— Перелом?
— Нет, — соврал я.
