Интересной была бумага, однако мой дружок меж тем не торопился, а время бежало. Светилось стеклянными стенами одноэтажное здание кафе «Светлана». И стало уже совсем темнеть, как из кафе вывалились трое парней. В очках от солнца. Парни тут же направилась в мою сторону. Они словно бы только и ждали, когда стемнеет.
Они явно торопились ко мне, тогда как мент-алкоголик где-то опять задерживался. Троица разделилась: тип, издали похожий на Пашу-Биатлониста, остановился неподалеку от кафе, на тропинке, а двое других продолжили путь. Между нами оставалась узкая полоска стриженных колючих кустов.
— Здорово, Коля, — произнес один из них, останавливаясь напротив меня. На нем были серая майка и шорты с сотовым телефоном на поясе. Другой был точно в таком же облачении. Обоим было лет за тридцать, но оба они были разного роста — как медведь с черепахой.
Я промолчал, сделав вид, что «дуэт» ошибается. Однако эти двое поправили очки и снова заговорили, глядя в упор невидимыми глазами.
— Надо изменить показания, Коля, — сказал коротышка.
— Да, надо, — подтвердил высокий, зловеще блеснув линзами. Молчать было бессмысленно.
— Мне кажется, вы ошибаетесь, — мрачно произнес я.
— Не надо прикидываться, — продолжил Коротышка. Наверняка он имел разряд по кикбоксингу и считал себя главным в нашем районе. — Мы знаем о тебе всё, так что не надо ля-ля… У тебя было двое друзей в ментуре.
— И что?
— Теперь у тебя никого нет. Ты один…
Его слова прозвучали как приговор судьи. Однако он не знал всей правды — у меня оставался Петька. Я посмотрел в сторону кафе, надеясь увидеть его.
— Напрасно стараешься, — ухмыльнулся Высокий. — Твой Петька ночует в салате.
Он оглянулся в сторону «Светланы», и тут до меня дошло, почти как в кино: Петька зашел в кафе, решив пропустить рюмку-другую, однако увлекся, не рассчитал сил и уснул за столом.
— Вы опоили его, — произнес я, глядя в удавьи глаза Высокому. — Что вы с ним сделали?..
Мой вопрос остался без ответа. Бугай, управляясь ногами, словно циркулем, перешагнул через кустарник и уже стоял со мной рядом, норовя ухватить под локоть, однако я увернулся от захвата. Второй в это время скакнул через кусты, будто он тоже гигант, но не рассчитал и попал кроссовкой в тугую поросль. Ухватить меня за руку было для него стержневой задачей.
Они брали меня в клещи, так что музейный экспонат, двуствольный подарок графа Орлова, оказался у меня в руке — нужно было лишь дернуть знакомую рукоять из кармана и взвести курок. И тут я заметил биту: кусок полированного дерева со свистом прошел возле моего уха. Удивительно, где верзила мог ее перед этим прятать, а тот злорадно улыбался, блестя металлическими зубами. Второй обходил меня сбоку, не обращая внимания на два вертикальных ствола в моей руке. И тут прогремел выстрел, на секунду осветив чужой оскал.
Выронив дубину, Высокий упал на асфальт, хватаясь за раненую ногу. Тем временем Коротышка все еще лез сбоку, ощерив клыки и махая куском арматуры. Я переключил ударник в нижнее положение, и оружие графини Орловой плюнуло пригоршню мелкой дроби в наглую рожу — верхний ствол был заряжен пулей, второй — бекасином, после чего Коротышка, бороздя спиной по корявой липе, сполз на землю.
Он хлопал глазами, хватал себя за лицо и смотрел на ладони. Из множества мелких ран сочилась кровь. Второй продолжал визжать, как если бы ему отвинтили мужской аппарат.
Такова оказалась грубая правда. В дальнейшем я действовал на автопилоте, поскольку уже летел прочь — только бы не слышать дикого воя. Перепрыгнув через кусты, я бросился мимо кафе, однако возле двери на секунду остановился и заглянул внутрь. Петька спал, обнимая стол.
Я торопился на соседнюю улицу, когда передо мной вдруг образовался третий — тот самый, что был похож на Пашу-Биатлониста. Он выпал из кустов, ловя меня за шею, и тут же согнулся, получив между ног грубым ботинком.
Вплоть до самого дома я бежал, не оглядываясь. С трудом переведя дыхание, вошел к себе в квартиру и велел матери не открывать никому. Потом разделся и лег спать, будучи почему-то уверенным, что на этот раз ко мне никто не придет — ни бандиты, ни милиция. Не для того меня встречали у «Авроры», чтобы потом напрягать милицию. Им бы раны теперь зализать, а там они сами разберутся.
«У них свое следствие и свое дознание», — вертелось в моем мозгу.
Я лежал в кровати, смотря в темный потолок, и не мог уснуть. Мерещилась пыточная камера в подвале у Паши-Биатлониста.
«Это лишь вопрос времени, — подсказывал мне кто-то. — Так что лучше приди и покайся. И откажись от показаний, которые дал на предварительном следствии: ты это сделал необдуманно, впопыхах, не догадываясь о тяжести ожидающих тебя последствий…»
«Каковы действия — таковы и последствия», — думал я, слушая, как звонит мой сотовый телефон. Отворив глаза, я понял, что настало утро, и что проспал я всю ночь, борясь во сне непонятно с кем.
В телефоне звучал голос Петьки. Он оправдывался, совершенно не понимая, что я давно исчерпал лимит всепрощения.
— Если ты вчера порол — не поможет и дирол, — произнес я с расстановкой.
