— Молчи, если хочешь жить, — шипел ему на ухо Дамир, захватывая руки и щелкая за спиной наручниками. Блоцкий тем временем заклеил лохматый рот широким куском лейкопластыря. Мужик было дернулся, но, получив между ног ботинком, приглушенно мыкнул и повалился на пол, по-бычьи нагнув голову.
— Тебе сказали, чтобы молчал, — продолжал Дамир. — Веди… И учти: сколько бы не было вас внутри — всех положим, до одного, потому что терять нам нечего. Есть оружие? Где?
Мужик жал плечами, мотал головой. Нет у него оружия.
— Сколько вас там всего? Десять? Двадцать? Где спят? Всех перещелкаем, если сделаешь что-то не так. Уяснил?
Мужик согласно кивал.
— Мы войдем, потом ты им скажешь, чтобы не дрыгались, потому что дом окружен — понятно?
Мужик, на вид ему было за пятьдесят, снова кивнул, косясь на мой автомат со штыком на конце ствола. Потом замычал, пытаясь что-то сказать.
Дамир уцепил конец лейкопластыря, и мужик в образовавшееся отверстие стал торопливо бубнить, давясь словами:
— Там эти, — слабо гудел он. — Не наши, а эти, которые вашей веры… Хохлы, может, что ли… Они напились с вечера и теперь спят вместе с оружием…
Войдя в просторные сени, мы закрыли за собой дверь на стальной засов и двинулись дальше. Дамир шел впереди, я замыкал шествие. С тихим шорохом — па-ах! — отворилась еще одна дверь. И тут в мою сторону из бокового проема выпал взъерошенный парень в пятнистой одежде.
— Куда это вы, господа? — спросил он, тараща спросонья глаза. На широком ремне у него кинжал, приличный пистолет в кобуре, ноги циркулем, а рука уже лезет, тянется к пистолету. Еще секунда — и начнут полыхать выстрелы, но мой приклад опередил ублюдка, угодив в солнечное сплетение, и паренек с южнорусским акцентом согнулся вдвое. Блоцкий торопливо разоружил его, завел руки за спину и крепко связал ременным концом, продев остатки ремня в дужку дверной накладки. Потом налепил на небритую физиономию кусок лейкопластыря.
— Чьих будешь? — спокойно спросил он, пока тот крючился. — Из хохлов?
Тот согласно кивнул. Из хохлов.
— Потом разберемся, — остановил я допрос. И дальше действовал как во сне. Еще одна дверь. Противный скрип. Рука ушла вверх и влево, попала в выключатель: в просторном помещении вспыхнул свет — на полу вповалку лежали боевики, — и в этот момент снаружи раздалась торопливая очередь. Среди застигнутых врасплох боевиков началось шевеление.
— Всем лежать! — приказал я, пустив очередь поверх разбуженных голов, и шевеление прекратилось.
Дамир бросился вбок, тычком автомата свалил одного — самого непреклонного.
— Ноги! — гремел мой голос. — Шире плеч! Лежать! — И еще раз выстрелил одиночным, прицельно, над самой макушкой у самого молодого, и тот моментально взвыл — по собачьи, щелкая от страха зубами. — Карманы! — напомнил я. — Вывернуть всем наизнанку!.. Снять ремни, спороть пуговицы на брюках! Быстро!
Оружие и боеприпасы летели к моим ногам. Трое омоновцев работали быстро, без размышлений, словно киборги из страшного голливудского фильма. Осторожный тычок ботинка в промежность, и ноги сами собой раздвигаются. Торопливый скрежет наручников — и боевик упакован. С руками, заведенными за спину, в лежачем положении, лицом вниз.
— Никому не вставать! Одно движение — и вы покойники, — продолжал я, ловя на себе взгляды тоскливых глаз. Штык с остатками собачьей крови тускло светился в электрическом свете.
— Готово, командир, — обернулся ко мне Дамир. — Кажется, все. — И к духам: — Неплохо повеселились, правда?
Но те промолчали, косясь исподлобья.
Оставив омоновцев в доме, мы с Блоцким и Дамиром вышли во двор, осторожно отворили тяжелые стальные ворота и выглянули: снаружи оказалось пусто. Дамир назвал бойца по имени, тот выбрался из кустов и торопливо вбежал к нам. В ту же секунду рассветной улицей, поднимая клубы пыли, пронесся все тот же темный внедорожник с опущенными стеклами, который мы обошли перед этим. Бородатые рожи почем зря лупили из стволов по верху деревьев, крича на непонятном языке и поминая аллаха.
В последний момент нас все же заметили: машина вдруг стала притормаживать.
— В сторону! — воскликнул Дамир, словно бы радуясь. Торопливо присел у ворот, сдернул со спины одноразовый гранатомет, потом замер.
Доли секунды тянулись как вечность. Внедорожник почти остановился, потом вдруг передумал, стал вновь набирать скорость. Граната меж тем сорвалась, плюнув огнем в обратную сторону, ударила в заднюю дверцу, и машина лопнула на ходу, словно бумажный пакет от избытка газов, а кверху вскинулся огненно-черный шар горящего дизельного топлива.
Затворив на засов стальные ворота, мы вошли в дом и заперлись изнутри. И тут пискнула трофейная рация. Говорила другая наша группа, у которой дела обстояли намного лучше.
— Мы постучали и просто вошли к ним, — докладывал прапорщик Ильин. — Они даже не поняли, кто к ним явился… В дальнейшем действуем по плану, как договорились, командир.
— Согласен, выходим на связь с управлением войск…
— Батарея садиться, — успел я услышать. — Может, я первым?
— Выходи, — согласился я и тут же услышал в эфире голос прапорщика:
