Вялов сидел в кабинете, по привычке охватив ладонями лысый череп. Увидев меня, он качнул головой, потом выдвинул ящик стола и вынул оттуда исписанные листы в клеточку, вырванные из школьной тетради.
— У нас мало времени. Читай, — произнес он. И добавил: — Здесь почти всё о нас с тобой, но больше, конечно, о тебе — о том, как ты заварил в трюме ни в чем неповинных людей. Но бумага, заметь, без подписи — голая анонимка.
Я торопливо читал текст.
— Потом вникнешь, — торопил Вялов. — Ты дальше читай. Откуда у тебя сварочный аппарат? У дяди выпросил?
Торопливость следователя сбивала меня с толку, однако хотелось всё же понять этот текст до конца, и я читал его.
— Можешь сказать, кто это написал?
— Нет, — соврал я, холодея внутри. — Даже подумать не могу, кто бы мог — это же бред сплошной.
— Но мы же должны реагировать, не так ли?
В ответ я лишь качнул головой, продолжая перечитывать текст. Только бы Вялов не догадался, что в анонимке нет и доли вымысла.
— Я так думаю, что это братец Обухова убил, — рассуждал Вялов. — Ему же всё равно, больному…
— Вполне может быть, — произнес я задумчиво, не отрывая глаз от бумаги.
— Ну что ж, — вздохнул Вялов, — поэтому нам и следует съездить туда…
С наступлением осени на Волге похолодало. Мы тряслись в «Метеоре» на огромных волнах — легкую посудину подбрасывало, и казалось, что при падении она расколется надвое. Однако с этой калошей ничего не случилось, и мы благополучно высадились у песчаной косы с южной стороны Пальцинского острова.
— Говорят, здесь когда-то была деревня, — рассуждал вслух Вялов. — Потом деревню переселили — в связи со строительством Куйбышевской ГЭС.
— Говорят, но я в это не верю, — проговорил кинолог, удерживая собаку за поводок, — потому что деревня была в низине, а здесь никто не жил — здесь даже ям от домов не осталось.
Обойдя остров песчаным берегом, мы уткнулись в заводь, заросшую непролазными дебрями, среди которых доживал свой век пароход.
Вода к этому времени сошла, и корма парохода оказалась практически на сухом месте.
— И куда я здесь буду нырять? — рассуждал аквалангист в штатском, таща на себе оборудование.
— Ты пока раздевайся, — советовал Вялов.
— Извините! — воскликнул тот. — Спирт на растирание мне не выдают, так что нырну разок, когда вы решите, а потом, извините, вызывайте водолазов — у них оборудование с подогревом…
Шутка не вызвала смех. Ветер лохматил деревья, волны с шумом хлестали в берег, и каждому из нас наверняка хотелось вернуться назад.
Мы поднялись на борт и тут же разбрелись по судну как неприкаянные. Оператор с выключенной камерой тащился позади всех.
— Железа тут сколько, это да-а-а, — вздыхал он. — И никому это не надо.
— За мной следуйте! — позвал его Вялов издалека. — Обходим и снимаем. Потом спустимся в трюм.
— Сначала в трюм — у меня батареи могут сесть, — выдвинул свои условия милицейский оператор-криминалист.
— Согласен, в трюм.
Вялов приблизился к кормовой переборке и стал оглядывать ржавую поверхность. Я стоял позади, цепенея от увиденного: сварочные швы, разрезанные «болгаркой», еще не успели толком заржаветь.
— Действительно, швы здесь действительно имеются, — рассуждал Вялов, — но как здесь «болгарка» могла работать — ума не приложу…
Вялов отворил дверь и стал опускаться в трюм.
Трюм парохода оказался чист. Народ толпой ввалился в помещение и рассредоточился в мрачном стальном помещении.
— Что скажешь? — донимал меня Вялов, стоя вполоборота и насыщаясь сигаретным дымом. — Не был, говоришь, здесь ни разу? И я не был. Я даже не знал, что такие пароходы еще существуют.
Несколько любителей острых ощущений бродили в отдалении, двигаясь в сторону машинного отделения.
— Уходим! — решил Вялов. — Остров, может, еще раз осмотрим — и назад.
Однако остров мы уже осматривали, с привлечением собаки, и это ни к чему не привело. В двух местах мы наткнулись на рыбные останки, припорошенные песком, и на том всё. Милицейский аквалангист так и остался не у дел и не скрывал радости.
— Я что хотел у тебя спросить, — остановился рядом со мной Вялов. — Меня опять эта анонимка интересует — кому это надо было отрывать нас от дела? Прикинь, катер арендовали в речном порту, лишь бы группу сюда доставить — и всё напрасно, мартышкин труд. Для чего это надо было?
— Значит, кому-то надо сбить следствие с толку…
